— Но он же хороший, — как-то по-детски наивно произнесла Алевтина, и глаза ее наполнились слезами.
— Хороший, — не без едкого сарказма проговорил Егор Ивашов, не удержался и добавил: — Когда спит зубами к стенке.
Этой ночью младший лейтенант Ивашов никак не мог забыться. Он с легкой завистью поглядывал на сержанта Масленникова и рядового Зозулю, мирно посапывающих между коробками и тюками с документами и вещами, без которых никакой контрразведки попросту не бывает.
Мысли Егора Ивашова путались. Он только что думал о завтрашнем наступлении, а через миг перед его глазами вставал облик Риты, который вдруг сменялся мыслями об этом Херманне-Альфреде.
«Это же надо так ненавидеть русских! Хуже немцев! И что такого лично ему, Уно Калдме, мы сделали?»
Сон сморил-таки Егора Ивашова где-то в половине второго.
А ровно в четыре утра его разбудил рядовой Зозуля:
— Вставайте, товарищ младший лейтенант. Пора!
