– Вот и давай о нем говорить. А всякие парадоксы пусть ученые обсуждают. Им за это деньги платят. Ну что тебе сказать про Магадан, мой друг? В смысле, про Ворона, светлая ему память. Огнестрельное проникающее в голову. Пуля тридцать восьмого калибра прошла через височную долю и застряла в районе продолговатого мозга.
– Тридцать восьмой? – Учитель поморщился. – Погоди, Сан Саныч, какой еще тридцать восьмой? Ты хотел сказать «ПМ»?
– Что хотел, то и сказал: тридцать восьмой.
– Ну, правильно, это те же девять миллиметров, что и у «ПМ».
– Нет, не правильно, тридцать восьмой только формально те же девять миллиметров, а реально патрон для него другой. Особенно в данном конкретном случае. Патрон короткобойный, пуля револьверная, – врач поднял рюмку. – Ну, за отсутствующих здесь дам.
– Револьверная? – еще больше удивился лейтенант. – Вообще ничего не понимаю!
– Стреляли из револьвера, вот и пуля револьверная, – пояснил Сан Саныч терпеливо и почти без иронии. Ну, так, чуть-чуть. – Думаю, «бульдог» или что-то в этом роде. Что под патрон «тридцать восемь спешиал» рассчитано.
– Почему?
– Ну, будь оружие посолиднее, пуля навылет прошла бы. А тут… стреляли метров с пяти, не больше, а пуля в черепе осталась. Значит, так себе пушка была, не боевая, для дома, для семьи. Такие обычно про запас носят, как резервное оружие, на лодыжке, допустим.
– С пяти? – вновь уцепился Учитель. – Еще одна загадка.
– Может, и с трех или, наоборот, с семи, но не в упор, это точно. Никакими штанц-марками и не пахнет. Есть, конечно, патроны, от которых и при выстреле в упор пороховых меток не остается, но это редкость в наших краях. Да и по характеру раневого канала можно судить, что с дистанции стреляли. Могу даже смело заявить, что стрелок выше стоял, допустим, на пару метров, но не контрольный выстрел делал.
– Это почему?
– При контрольном, когда жертва лежит, киллер, получается, от бедра стреляет, дистанция не больше полутора метров и пороховые следы по-любому остаются. Мизерные, но остаются.
– Погоди, а почему ты про контроль вдруг заговорил?
– Так ведь в отключке находился твой майор, когда ему череп просверлили. На затылке ссадина. По форме, допустим, от рукоятки пистолета. И кровь подтекла. Только мало ее вытекло, потому что между ударом и выстрелом не больше минуты прошло.
– Умнейший ты человек, Сан Саныч! – Учитель отсалютовал стаканом и выпил. – И разносторонний, просто ходячая энциклопедия. Чего в трупнике своем застрял? Мог бы профессором стать.
– Пью, – доктор вздохнул. – Много пью.
– Отмазка, – Учитель помотал головой. – Некоторые и побольше тебя закладывают и ничего, в тузах.
– Отмазка, – Сан Саныч, соглашаясь, кивнул. – Только другого объяснения у меня нет. Даже сам для себя не сформулирую никак. Потому, что не хочу. Живу себе, как живется, работаю спокойно… с покойниками, прости за брутальный каламбур, и ничего мне больше не надо. Разве что иногда побеседовать с кем-нибудь, чтоб говорить не разучиться. Почему так – сам не знаю.
– Нечего сказать, – Учитель развел руками.
– Ничего и не надо, – доктор вновь взялся за склянку. – А пулю контрразведка изъяла.
– С языка снял, – Учитель усмехнулся.
– Я очень старый, Вася, знаю, о чем ваш брат обязательно спросит, а чем ни в жизнь не поинтересуется.
– Здоровьем? – подхватил игру лейтенант.
– И зарплатой, – патологоанатом отставил бутылку и выдвинул ящик стола. – Вот протокол, можешь прочитать.
– Зачем? – Учитель пожал плечами. – Ты и так все объяснил. А протокол наверняка липовый.
– Обижаешь, – Сан Саныч покачал головой. – Все как есть изложено. Только насчет того, что пуля револьверная, ничего не сказано. Ну да это и не моя головная боль, а баллистиков.
– До которых улика не дойдет, – сказал лейтенант.
– Особисты пытаются все замять для ясности? – врач усмехнулся. – Тоже знакомая песня. Только не говори мне, почему и кто все это дело замутил, ладно? Много знаешь, мало живешь.
– Я и сам пока не в курсе.
– Вот и брось, пока не увяз. А то втянешься, вот как я в это дело втянулся, – доктор щелкнул пальцами по кадыку, – вовек из дерьма не выберешься.
– Не могу, Сан Саныч, – Учитель поднялся из-за стола. – Спасибо за выпивку. Не могу. Поздно. Втянулся уже.
– Тогда до скорой встречи, – врач невесело усмехнулся. – Буду держать для тебя лучший стол.
– Типун тебе на язык, Саныч.
– Прости, Вася. Юмор у нас, алкашей, еще тот. Конечно, лучше живым заходи, выпьем. Давай на посошок?
– Не буду, работать еще.
– А я выпью! Бывай, дружище.
– Пока, Сан Саныч.
Учитель вышел от доктора слегка озадаченным. То, что Ворона застрелили из револьвера, объясняло отсутствие третьей гильзы на месте происшествия, но не объясняло, зачем убивать и без того нейтрализованного майора. Но главное – этот факт доказывал невиновность Грина и в этом преступлении. Никакого револьвера у Филиппа при себе не было и быть не могло. А вот у Деда…
