В 1949 году тиражом 3 000 экземпляров в Эстонии вышла книга Пауля Кереса «Maailmameistri-turniir Haag – Moskva 1948.» [3], которую в следующем, 1950 году Эстонское государственное издательство под названием «Матч-турнир на первенство мира по шахматам Гаага – Москва, 1948 г.» выпустило тиражом в 15 000 экземпляров также и на русском языке [4]. В предисловии «От автора» в русскоязычном издании было указано, что «Основное содержание книги – это детальный анализ пятидесяти партий, сыгранных в этом соревновании», шахматная часть в обеих книгах была почти идентичной, но в русскоязычный вариант были добавлены ещё и дежурно-патриотические статьи Заслуженных мастеров спорта Романовского и Зубарева.
Посвящённый личности нового чемпиона мира по шахматам очерк Петра Романовского заканчивался так: «Ботвинник член коммунистической партии большевиков. В частной жизни, как и подобает коммунисту и советскому человеку, он является простым, искренним отзывчивым товарищем. Его глубоко уважают, любят и ценят шахматисты Советского Союза и не только как бесспорно сильнейшего шахматиста мира, но и как чуткого товарища и большого патриота своего социалистического Отечества» [5]. Николай Зубарев начал свою публикацию «На пути к первенству мира» с констатации: «С древних времён русские люди проявляют большой интерес к шахматной игре» и далее, кроме всего прочего, перечислил важнейшие факторы, «…приведшие в конечном результате к завоеванию первенства мира и всеобщему признанию превосходства советской шахматной школы.
Прежде всего неустанными и каждодневными заботами большевистской партии и советского правительства…» [6]
Учитывая ту роль, которую играли в советской системе пропаганды шахматы, очевидно, что у Кереса никогда не было никаких шансов стать победителем турнира претендентов…
Постепенно взрослея и набираясь знаний и опыта, не раз я вновь и вновь возвращался к изучению «Maailmameistri-turniir…» и однажды обратил внимание на вдруг показавшуюся мне весьма странной фразу уже на самой первой странице русскоязычного издания, в предваряющем основной текст разделе «От автора». Керес писал: «Критика допущенных участниками ошибок может показаться местами слишком суровой, однако она является плодом тщательного анализа и должна принести пользу шахматистам, которые захотят сделать нужные им теоретические и практические выводы из партий матч-турнира».
Будучи воспитанником эстонской шахматной школы, я всегда воспринимал шахматную партию как научный диспут, направленный на поиск лучшего в создавшейся позиции хода. С детства меня всегда учили (в том числе и сам Пауль Керес, в группе которого я некоторое время занимался в Таллинской шахматной школе), что в шахматном анализе критика того или иного хода может быть лишь верной или ошибочной, – что же в таком случае означают слова «слишком суровая» критика, которой, как можно было понять из предыдущего текста части «От автора», сопровождались «важнейшие переломные моменты» некоторых партий?
Нечто из того, что можно было бы с полным основанием квалифицировать как «суровая критика», я обнаружил в комментариях первой же партии матч-турнира с участием Ботвинника. Анализируя встречу Ботвинник-Эйве, закончившуюся неожиданно лёгкой победой до этого ни разу не выигрывавшего у голландского экс-чемпиона мира советского шахматиста, Керес в примечаниях к 17-му ходу чёрных Сc7:е5 писал: «Поразительно, как шахматист силы Эйве мог столь ошибочно оценить последствия принятия жертвы. Даже не вникая в детали положения, легко уяснить себе, что последующая концентрическая атака на чёрного короля, во всяком случае, перевешивает пожертвованную пешку. <…> Такой отчаянный шаг, как принятие жертвы в данной обстановке, был бы уместен лишь при отсутствии других оборонительных ресурсов. В действительности же у чёрных была вполне удовлетворительная позиция, и им надо было просто закончить развитие своего ферзевого фланга посредством 17… Сe6 18. Сb1 Сd5» [7]. И далее Керес конкретными вариантами убедительно доказывает, что после бросающегося в глаза и совершенно логичного 17. … Се6 перевес белых был бы минимален…
