И элегантная, аккуратная подпись:
– Бедный мой Уилл, – с дрожью в голосе проговорила Вельсинда. – Архиепископ, пожалуйста, поблагодарите от меня короля Андуина. Я очень рада, что муж умер не в одиночестве. Смерти в одиночку никому на свете не пожелаешь. И скажите королю: я думаю, это прекрасный план. Надеюсь, наш вождь со мной согласится. Я была бы так рада увидеть Уилла еще раз!
– Какой план? – требовательно спросил Натанос, с подозрением глядя на Вельсинду с Фаолом.
– Вот, – ответила Вельсинда, передав ему свиток.
– Подробности предложения короля Штормграда, – сказал Фаол, пока Натанос читал, – изложены в свитке, адресованном вождю Сильване. Я задержусь здесь на несколько дней и с радостью отвечу на все вопросы, которые могут возникнуть у тебя или у Вельсинды.
Недовольно поморщившись, Натанос вернул письмо. Сжав драгоценный свиток в руках, Верховная Правительница Совета Отрекшихся поправила Фаола:
– Элси, – сказала она. – Думаю, пора мне снова зваться «Элси».
– Спи, родная, засыпай,
Баю-баю-баю-бай,
Лордерон стихает к ночи,
Азерот смыкает очи,
И ты тоже засыпай,
Баю-баю-баю-бай, – негромко пела Калия, качая младенца.
Придет день, и эта бесценная кроха унаследует трон Лордерона…
Нет. Нет, Лордерона на свете больше не существовало. Остался только Подгород, населенный мертвецами. Корона отца сломана, обагрена кровью, канула в бездны времени, и Калии не надеть ее никогда. И этой дремлющей, засыпающей малышке – тоже. От одной мысли об этом сделалось больно. На самую нежную, самую розовую щечку в мире упала одинокая слеза.
Девочка, полноправная наследница лордеронского трона, моргнула и надула губки. Калия подняла сверток и поцеловала дочь, губами убрав соленую слезинку с ее щеки.
Дочь засмеялась, а ее мать вновь запела старую-старую колыбельную и подняла взгляд на подошедшего мужа. Тот поцеловал жену в лоб, положил руку ей на плечо, нежно сжал пальцы…
…острые когти глубоко впились в тело, и…
Калия вскрикнула, вздрогнула и села в постели, хватая губами воздух. Сердце забилось так, точно вот-вот вырвется из груди. Казалось, ужас и боль, причиненная вцепившейся в плечо рукой мертвеца, будут длиться вечно. Но в следующий миг Калия моргнула, и ужас отступил, скрылся в глубинах памяти.
Прикрыв лицо ладонями, Калия почувствовала, что ее щеки мокры от слез, и попыталась унять дрожь.
Все это – только воспоминания. Все это не реально.
Однако некогда было реальностью.
Соскользнув с кровати, Калия накинула жреческое одеяние и босиком отправилась к Саа’ра.
Обычно в Храме света Пустоты кто-нибудь да был в любой час дня и ночи. Одни приходили, другие уходили, а те, кто назвал его своим домом, знали о ночных кошмарах Калии и дали ей понять: если ей нужна компания или беседа, они рядом. Но говорить не хотелось ни с кем – только с Саа’ра.
Наару, как всегда, ждал ее. Высокая кристаллическая фигура, окруженная пурпурным сиянием, источающая еле слышную несмолкающую музыку, нависла над Калией. Порой Саа’ра говорил словами, слышными всем, а иногда – как сейчас – его голос звучал прямо в голове и в сердце.
«Дорогая! Как жаль, что этот сон потревожил тебя снова».
Калия кивнула, опустилась на пол у его ног и неловко сцепила пальцы на груди.
– Я все надеюсь, что когда-нибудь это кончится.
«Кончится, – заверил ее наару. – Как только ты будешь готова к этому».
– Да, ты говорил. Но почему я не готова к их концу уже сейчас? – сказала Калия и негромко рассмеялась, услышав раздражение в собственном голосе.
