- Кто их мерил, наши способности, - равнодушно, даже с оттенком пренебрежения ответила Валентина. - Это гениям легко отдавать свои способности. Он отдаёт, а все вокруг ахают - ух как здорово получается! А если ты самый обыкновенный человек, если тебе и отдать-то нечего? Тогда что?
Она спрашивала о серьёзных, наверное, тревожащих её вещах, но глаза её по-прежнему были ясны и покойны, только где-то в самой их глубине прятался вопрос.
- У вас нет законченной специальности? - предположил Лорка.
- Как это нет? - удивилась Валентина и с некоторым достоинством представилась: - Я дипломированный фильмограф. - И тут же заулыбалась, в этой улыбке была и лёгкая насмешка над собой, и лёгкая грусть. - Только разве в такой работе выразишь себя по-настоящему? Чтобы почувствовать радость от этого, а не просто удовлетворение.
- В экспедицию вам надо, - неожиданно даже для самого себя посоветовал Лорка, - в космос, на неосвоенную планету. Уж там для вас найдётся возможность и шить, и готовить, и собирать всякую всячину.
Она согласно и очень уверенно кивнула головой.
- Знаю, Тим все время твердит мне об этом, - её лицо осветилось какой-то особенной скрытой лаской, - только сейчас нельзя мне в космос.
Лорка секунду непонимающе смотрел на неё и вдруг догадался.
- У вас ребёнок?
Он не сумел скрыть своего удивления; она услышала эту нотку, повернулась к нему и ответила с лёгким недоумением:
- Да.
- Девочка?
- Девочка, - засмеялась она, - а как вы догадались?
Лорка готов был услышать все, что угодно, но только не это. У Валентины ребёнок!
- Вы думали, мальчик? - спросила она, не понимая его растерянности.
- Нет, я сразу догадался, что это девочка, - ответил Федор машинально.
- Как?
Она смотрела на него с насторожённым, но весёлым любопытством, как смотрят на фокусника, пообещавшего показать интересный трюк.
Что мог сказать ей Лорка про интуитивное угадывание, похожее на озарение? Угадал, и все тут, угадал и остался жив, угадал, а потом и сам удивился, что угадал, если, конечно, все это происходит в спокойной обстановке и есть время и охота, чтобы размышлять об этом да удивляться. Но в любопытстве Валентины было столько бесхитростного интереса, что Лорка постарался, как мог, ответить ей.
- Вид у вас такой, - он оглядел её с головы до ног, - мягкий, женственный. Вы ведь любите детей?
- Ой, ужасно! Вот еду сейчас с вами, я ведь к своей девочке еду, и все думаю, как она там? - Валентина сцепила руки, она постаралась сделать испуганное лицо, но из этого ничего не вышло - лицо жило, дышало ожиданием желанной встречи. - И знаю ведь, что ничего случиться с ней не может, а все равно беспокоюсь. Вот говорю с вами, а сама потихоньку представляю, как возьму её на руки, как она будет дышать вот тут, рядом, говорить, тянуть меня за волосы. Как я её купать буду.
В глазах Валентины мелькнули слезы, она тут же засмеялась, смущённо поглядывая на Федора, и все так же увлечённо продолжала:
- Я всегда сама её купаю. Там уж знают и не спорят со мной. Я слышала, они говорят - доисторическая мамаша.
- А почему бы вам не стать воспитательницей? Из вас бы, по-моему, получилась очень хорошая няня.
Валентина с ясной улыбкой покачала головой.
- Я знаю, что получилась бы, но Тим говорит - очень глупо, когда муж уходит в космос, а жена месяцами и годами ждёт его на Земле. Надо ходить вместе. Вот только как я оставлю дочурку - ну просто не представляю!
Лорка сидел, уронив на колени тяжёлые руки. Он не мог, не хотел решиться на такой безжалостный удар. Каждый имеет право на свою радость и на своё горе. Альта говорила верно. Но как разны эти права!
Идя на встречу с Валентиной, Лорка молил судьбу о пустяке, о том, чтобы в её характере найти достоинства или недостатки, позволяющие человеку выстоять в беде; все равно - окаменеть или расклеиться, лишь бы выстоять. Легкомыслие, непостоянство, сильный интеллект, расчётливость, крепкие цепи других интересов - все это смягчает тяжкий удар истины, приглушает эмоции. Он искал что-нибудь и не нашёл ничего. Право! Да, у Валентины было право на своё горе, но было ли право у него, Лорки, бросить это горе в открытую, беззащитную душу? Он задумался тяжело и надолго, поэтому вопрос Валентины хлестнул его кнутом.
- С Тимом что-нибудь случилось?
Любящее сердце - вещее сердце. Уже второй раз она спрашивала об этом. Лорка сумел заставить себя непринуждённо улыбнуться.
- У меня сердце щемит, Федор. - Она сказала это совсем просто, без эмоций, но тревога так и лилась из её глаз.
- Глупости, женские глупости, - резко, почти грубо сказал Лорка. - Если уж вы стали женой космонавта, надо привыкать к тому, что иногда щемит сердце.
Она закивала головой, успокаиваясь.
- Да-да, Тим говорил мне об этом. Рассеянно оглянувшись, Валентина вдруг спохватилась:
- А ясли?
- Неужели проехали? - комично ужаснулся Лорка.
- Проехали, - она смущённо улыбнулась, - это все из-за вас. Напугали вы меня.
- Вот уж не думал, что вы такая пугливая. - Лорка положил на её тёплую мягкую руку свою большую ладонь. - Рад был познакомиться с вами.
- Я тоже. Когда ждать Тима?
