Всеми отрядами руководил главный комитет советских военнопленных, куда входили старший лейтенант Василий Таскин и политрук Марк Слободинский. Комитет, штаб которого обосновался в городе Нанси, установил связь с комитетами военнопленных в концлагерях Парижа, Обуэ, Пьенна, Жудревиля, Ландре, Ламурье, Тукена, Эрувиля, организовывал побеги, создавал новые партизанские отряды, выпускал газету, листовки.
Во многие эти отряды вступали русские эмигранты, члены организации "Русские патриоты". Зная местные условия, жителей, французский язык, они были незаменимыми проводниками, связистами, разведчиками...
Один из четырех уполномоченных, которым национальный фронт Франции поручил руководить действиями советских партизан, отметил: "Нельзя написать историю освобождения Франции от гитлеровских орд, не рассказав о советских людях, которые бок о бок с французами участвовали в этой борьбе... Французский народ исполнен вечной благодарности к собратьям по оружию - советским партизанам, сражавшимся на земле Франции. Кровь советских партизан, оросившая французскую землю, - самый чистый и самый прочный цемент, навеки скрепивший дружбу французского и русского народов..."
* * *
Константин теперь достаточно знал, что в его салоне действует подпольная группа Сопротивления. И, что удивительно, наряду с молодыми художниками в нее входят и старые мастера - мэтры, и юные красавицы натурщицы, вообще, все, кто горячо любил Францию, все, кому была дорога свобода.
Если раньше сотрудники настороженно относились к директору салона, остерегались, а возможно, даже побаивались его, то теперь почему-то никто не таился от него. Каждый при нем говорил то, что думал, открыто, откровенно...
Константин вначале дивился такой перемене, а потом понял все. Ведь он сам был таким же, какими были и они, его сотрудники. Он жил теми же настроениями, что и они, он сочувствовал патриотическому движению, ненавидел фашизм. И они этого не могли не заметить.
Однажды в кабинет Константина вошел чем-то взволнованный старый мэтр Франсуа Рошан.
- Сударь, - сказал он торопливо, - к вам сейчас войдет один достопочтенный француз, профессор Шарль Льенар. Ему нужно поговорить с вами совершенно конфиденциально по одному серьезному делу. Прошу, сударь, доверьтесь ему полностью. Я его хорошо знаю. Он не подведет...
"Что ему нужно? - удивился Константин. - Льенар... Что-то знакомая фамилия..."
- Пусть входит. Пожалуйста.
Старик вышел из кабинета и тотчас же вернулся в сопровождении элегантно одетого француза средних лет, в очках.
- Пардон, мсье, - сказал профессор. - Я, наверное, вас побеспокоил... Но что поделать, такой уж экстраординарный случай. Надеюсь, вам сообщили, кто я?..
"Где я его видел? - размышлял Константин, глядя на профессора. - У меня зрительная память отличная..."
- Да, мне сообщили, кто вы, - сказал он. - Чем могу быть полезен? Прошу, садитесь.
- Некогда, - покачал головой профессор. - Я, может быть, сударь, навлеку на себя ваше недовольство тем, что сообщу вам, но другого выхода нет. Человеческая жизнь на волоске. Надо ее спасти. Меня заверили в том, что вы человек гуманный, патриот своей родины и что я со стороны вашей найду полное понимание, а главное, помощь...
- Поясните, в чем дело? - попросил Константин.
- Надо срочно сделать человеку операцию... Ваш соотечественник, русский, был во французском отряде франтиреров. Он опасно ранен. Я должен ему сделать операцию, сейчас же, в вашей студии.
- Но это невозможно. Как же вы будете делать операцию в студии русскому партизану, если студия полна народа? Ведь сейчас же донесут эсэсовцам...
- Нет, не донесут. Все в нашем салоне знают об этом и просят поторопиться дать согласие, человек может умереть.
- Делайте, что вам угодно, - сказал Константин.
- Мерси, дорогой!.. - крепко пожал его руку профессор. - Как это по-русски?.. Спасибо!..
- Но куда мы положим раненого?
- В вашей большой студии есть удобная маленькая комнатка, - сказал Льенар. - Я ее видел. Там проведем операцию.
- Но в студии бывают посетители, немцы. Они могут услышать стон или почувствовать запах лекарств...
- Мы попросим раненого потерпеть и не стонать, а запах лекарств смешается с запахом красок.
- Смотрите сами, как удобнее, - сказал Константин. - А как вы раненого перевезете сюда?
- А он уже здесь.
- В студии?
- Да. Мы его перебросили сюда без вашего ведома, - сказал Льенар. Если б вы не дали своего согласия, то мы все равно бы его лечили здесь, у вас... И вы, по-видимому, так бы и не узнали об этом. Но мы решили лучше поставить вас в известность обо всем. Это упростит дело.
Такая откровенность несколько покоробила Константина.
- Когда у вас перерыв на обед, сударь? - осведомился Льенар.
- Через десять минут.
- Нельзя ли закрыть салон сейчас? - попросил профессор. - Десять минут для раненого много значат...
- Хорошо, - покорно согласился Константин и позвонил швейцару. Закрывайте салон на обед.
