– Ну как же, классическая героическая история. Всех уже тошнит от подобных сюжетов. Нет, все это дерьмо, я не верю. Тип заполучил место в этом самолете потому, что он весь из себя хороший и правильный? Три недели назад даже мне отказали, когда я хотел прокатиться на этой птичке, так что пришлось плыть на чертовом пароме.
– Ну ты-то определенно не из хороших парней.
– Да пошел ты. Я – американец, и не простой, а великий. Это важнее, чем быть хорошим мальчиком.
Официантка приносит Нэймору второе пиво.
– Вот что я тебе скажу, – заявляет он, отхлебнув из стакана глоток. – Если человек жив, он не исчезает навсегда. Рано или поздно этот парень пойдет в магазин или закусочную купить себе бейгл, или кто-нибудь сфотографирует его на мобильный телефон и выложит в Интернет. А может, герой просто позвонит кому-нибудь из тех, кого мы поставили на прослушку.
– Например, Франклину из Национального комитета безопасности перевозок.
– Я тебе уже говорил, с такими людьми это проблематично.
– Черт бы тебя побрал, ты говорил, что можешь поставить на прослушку кого угодно. Мол, выбери любую фамилию из справочника – это твои слова.
– Послушай, я могу влезть в его личную телефонную линию, но не в его спутниковый телефон.
– А как насчет электронной почты?
– Со временем возможно. Но мы должны соблюдать осторожность. После принятия закона о борьбе с терроризмом контроль стал очень жестким.
– Ты же сказал, что те, кто этим занимается, – жалкие любители. Вот и покажи себя.
Нэймор вздыхает и косится на крашеную блондинку. Пока ее приятель отлучился в туалет, она посылает кому-то эсэмэску. Нэймор думает о том, что, если ему удастся выяснить, как эту девушку зовут, меньше чем через пятнадцать минут он сможет любоваться ее сэлфи, сделанными голышом.
– Если память мне не изменяет, ты сказал, что нам следует вообще немного притормозить на какое-то время, – говорит он. – Я помню, как ты позвонил мне и заявил: сожги все, ляг на дно и жди моего сигнала. Разве это не твои слова?
Билл раздраженно взмахивает рукой.
– Это было до того, как типы из «Исламского государства» убили моего друга.
– Да мало ли кого они убили.
Билл встает и застегивает молнию своей кожаной куртки-пилота.
– Послушай, формула проста. При современном уровне технологий секретов больше не существует. Знаешь, что сейчас нужно? Супермозг, который имеет доступ ко всей информации – правительственной, персональной, к сводкам погоды, данным судмедэкспертов – словом, к сведениям из всех источников. И этот сверхинтеллект будет использовать такую информацию, чтобы составить картину реальности и определить, кто лжет, а кто говорит правду.
– И этот супермозг, конечно же, ты.
– Чертовски верно, – отвечает Билл и, выйдя из бара, направляется к своему лимузину.
ВЕСЬ ВЕЧЕР СКОТТ СИДИТ ОДИН и смотрит по телевизору передачи о себе. Но это вовсе не проявление нарциссизма. Во время просмотра у него возникает ощущение нереальности происходящего и кружится голова. Ему странно видеть на экране собственное лицо, свои детские фотографии – интересно, где и каким образом их раздобыли, – демонстрируемые многомиллионной аудитории в промежутках между рекламой мини-вэнов и подгузников для взрослых. Все это напоминает какую-то странную игру. Скотту в последние дни и так пришлось нелегко в роли объекта досужих слухов и ни на чем не основанных предположений. Теперь эти спекуляции перешли, судя по всему, в несколько другую плоскость. «Что он делал на борту самолета?» Всего неделю назад он был обычным, неприметным, никому не известным человеком. Сегодня же Скотт один из персонажей детективной истории – «Последний, кто видел жертв авиакатастрофы живыми. Тот, кто спас ребенка». День за днем он вынужден выступать в этой роли, отвечая на вопросы сотрудников ФБР и НКБП, раз за разом рассказывая о том, что он помнит, а что нет. День за днем видит в газетах заголовки статей и слышит безликие теле– и радиоголоса, дающие информацию о нем.
Герой. Они называют его героем. Это слово плохо вяжется с тем его образом, который создали СМИ, – законченного неудачника без серьезных амбиций, в прошлом запойного пьяницы, ныне живущего одним днем и не задумывающегося о будущем. Поэтому Скотт прячет лицо и избегает объективов камер.
