И вот, в этой долине на лысой верхушке одной горы гордо лежал дракон. Позиция была крайне удобна для наблюдения. Приняв лежачую позу, как у кошки, и подняв голову вверх на своей длинной шеи, существо встречало зарю, получая удовольствие от ложащихся на тело лучей солнца. Огромные крылья были сложены на теле, но даже в таком положении казались чрезвычайно сильными и покрывали всё тело от плеч до хвоста. Грудная клетка, покрытая рядами защитных пластин, широко надувалась и раздувалась при дыхании. Дракон дышал полной грудью, впитывая, дегустируя ароматы всех растений вокруг, но делал это тихо, чтобы не нарушать природную тишину.
Спустя время, когда солнце уже стало стремиться полностью выйти из-за склона, внимание переключилось на деревню. Большой хищник смотрел на поселение, но не с целью охоты, а с какой-то тоской и печалью. Красивые оранжевые кошачьи глаза то печально опускались на каменную землю, на которой грелось существо, то снова устремляли свой взгляд в поселение. Со стороны казалось, что дракон думает о том, как ему быть: лететь туда или нет. Уже морда стала нерешительно поворачиваться то в одну, то в другую сторону. Дошло до того, что когти стали царапать какой-то рисунок на кварце, а потом и буквы.
Умиротворение, или же уединение, прервал чужой голос:
— Наташ!
Дракон резко обернулся и закатал глаза, увидев садящегося рядом сородича.
— Опять? Ты опять сюда прилетела! — подняв облачко пыли при посадке, обратился тот.
— Гриш, мы уже всё обсудили. Второй раз я твои капризы выслушивать не намерена, — гордо закрыв глаза, важно ответила она.
— Почему ты оборвала связь? Никто не может с тобой связаться, — серьёзным тоном обратился Гришка.
— Хватит! — хлопнув хвостом о землю, его супруга явно показала свой настрой. — Мне нужно побыть одной, подумать, — после сказанного, она отвернула голову обратно к долине.
Гришка понимающе вздохнул и тихо улёгся рядом. «Господи, всё время тобой восхищаюсь. Ну уже который раз ты летаешь сюда, и не разу не решилась совершить свои задуманные мечты». Он стал спокойно смотреть на любимую, а та делала вид, что не замечает его. Спустя некоторое время Гришка медленно накрыл её своим крылом, Наташка, хоть и в том же тоне, придвинулась к супругу. Спустя ещё время Гришка снова обратился к ней очень спокойным, любящим тоном, поскольку уже была пора возвращаться в убежище:
— Наташ, я всегда тебя поддерживал в твоих проблемах и трудностях, но твоего стремления я ни понять, ни поддержать не могу.
Та молчала.
— Спустя столько попыток, ранений, ты всё ещё надеешься найти того человека, который к нам выйдет поговорить. Почему? Ну мы же летали на восток, к тому городу, и ты сама прекрасно помнишь, чем всё закончилось. Уже пять лет прошло. Думаешь, за это время кто-нибудь не приехал бы? Все уже поняли, что нету руководства, и произошла война.
Продолжала молчать.
— Думаешь, я бы не хотел? Думаешь, что у меня меньшее желание жить в большем обществе, чем у тебя? Чтобы мы все спокойно общались и помогали другим?
Молчание.
— Чтобы наши дети играли и жили с другими детьми?
Наташа посмотрел на него убитым взглядом и уткнулась мордой тому в шею.
— Я знаю, — тот мягко стал ласкать её носом, — что тебе не хочется сдаваться, пока есть возможность… Но так, в один день, тебя могут убить… Как мне…нам тогда быть? Что я скажу Лаве и Дэгу?
Наташа сильнее прижала к нему морду и спросила:
— Почему ты так уверен, что не найдётся человека, который с нами поговорит и поможет?
— Я не уверен, даже наоборот, я уверен в том, что такие люди есть, но встретить их очень трудно, а сейчас кто поедет в нашу Богом забытую долину?
Оба замолчали на некоторое время. Гришка чувствовал, что Наташа внутри себя ломается от этого безнадёга. Такого развития супруг точно не хотел:
— Послушай, ну мы же не всё время будем вот такими изгоями и отшельниками, как сейчас. Все хотят попробовать снова… Просто сейчас у нас детёныши. Как мы можем их оставить?
— По-моему, одно другому не мешает, — чуть оживилась супруга.
— Да, — неохотно кивнул тот, — но согласись, что сейчас и опасно, и безответственно…
Та лишь медленно выдохнула через нос.
— Вот если тебя убьют?
— Да кто?! Мы в такую глушь забрались. В деревне нет ничего, что нам могло бы сильно угрожать.
— Это может сейчас… Я в общем говорю, Наташ, — та опустила морду. — Вот тебя убьют. Какой это будет удар по нам всем и, тем более, по детям? У всех сразу отобьёт желание пытаться заговорить. А что дети? А если они решат раз и на всегда не летать к людям, а? — увереннее проговорил Гришка. — Или ещё хуже — начнут мстить…
Тут Наташа посмотрела на него испуганно, забыв на секунду свой настрой, но, очнувшись, тут же отвернулась, чтобы не показывать свой испуг Гришке.
— Полетели домой. Нас ждут, — ласково тот потёрся об её шею.
Спустя ещё некоторое время Наташа отпрянула от него и встала. Гришка тоже встал и посмотрел туда же, куда и она — деревня всё также продолжала жить в тишине. Подойдя ближе, и потеревшись мордой о морду супруги, Гришка сказал:
