Он грохнулся на легкий штурмовой рюкзак с каким-то противным хрустом. Ребята на это только усмехнулись. Петя и Змей, шедшие впереди, только помотали головой.
– Ну что? Натанцевался? – сказал Шурик, подавая руку Кириллу.
– Нет! Пацаны! – застонал лежащий.
– Чего? – спросили те разом.
– Это конец!
– Чё? Сломал чё-то? – спросил уже серьёзным тоном Мишка.
– Хруст вроде был, – сказал Дима.
– Чё сломал? – спросил снова Шурик, – Товарищ старшина! – позвал он Змея, но тот просто мотнул головой, мол: «Пошли уже!»
– Я раздавил паёк! Не-э-э-э-т! – изображая ужасное горе простонал Кирилл.
– Б**, дурак!
Все заржали. Старшина легонько усмехнулся. Петька же шёл молча. Он воспринимал эту миссию очень серьёзно и ответственно, хотя остальные воспринимали его, как обычно, и немного жалели его.
Петька всё также следовал за старшим и старался запомнить любую деталь, которая хоть как-то выделялась, т. к. думал, что это может помочь в случае разделения со Змеем. Он шёл в походной стойке – скрестив руки на автомате, и никак не запинался, а просто двигался вперёд, периодически посматривая назад.
Вдруг его кто-то тихо и мягко тыкнул в плечо. Он повернулся – это оказался Дима. Петька сразу понял, что это он, т.к. на каждой униформе, ОЗК и противогазах были вышиты имена и клички:
– Чего хотел? – спросил Петя, продолжая шагать.
– Рембо Первая Кровь, может перестанешь строить из себя «сурьёзного» СпецНазовца, а?
– Тебе то какое дело?
– Петрух, ты совсем забился психологически. Будь проще. Даже Змей полегче себя ведёт, а ты, как только на вылазку, сразу угрюмый, и в казарме… будто неживой.
– Я не могу по-другому.
– Да можешь. У тебя же вся жизнь так будет тяжёлой… – он не успел договорить.
– Флинт. Неужели тебя ничего не заботит? Ни задание, ни твоя жизнь, ни жизни всех нас? Почему ты так расслаблен? Тебе вообще п******?!
– Нет, мне не всё равно. Я просто по-другому не хочу. Мне так проще жить, да и любому. Нужно делать паузы и снимать напряжение.
– Вот, давай мы найдём поезд, привезём его на станцию, и тогда я на мгновение расслаблюсь и, так и быть, буду проще.
– Не расслабишься! Я тебя знаю. Ты не хочешь. Тебе хочется выглядеть таким, потому что ты застрял в прошлом. У тебя надежды нет. Почему же? Все мужики переживают за тебя. Серьёзно!
– Чего? – спросил он с повышенной интонацией.
– Того! Мы все видим, как ты превращаешься в какого-то коршуна, если выражаться мягко. Если мы не говорим тебе, это не значит, что нам по хрен.
– Я рад, что вы обо мне думаете, но давай это обсуждать не сейчас! – он огрызнулся и чуть прибавил ходу.
Через 5 секунд Петька услышал снова голос Флинта:
– Подумай обо этом! Я раньше таким же был! До войны! Правда! Но поверь, после удара я понял, что такой взгляд на мир убьёт тебя быстрее радиации и на много мучительнее. Сделай выводы.
«Блин! Как достал! Чё ему надо поприставать? Общайся с другими, меня не трогай! Нет, спасибо, что переживаешь за меня, но я сам с этим справлюсь!»
Петька ничего не стал раздумывать. Он для себя принял решение, что та жизнь навсегда закончилась и сейчас идёт совершенно другая, к которой нужен другой подход. Если ребята искали волну позитива буквально всегда, то Петька прибегал к юмору только, когда уставал от серости окружающего мира, что происходило редко. «В одном ты прав, надо расслаблять себя периодически», – сделал-таки вывод Петька.
Спустя ещё 20 минут ходьбы тоннель стал расширяться, и Змей резко остановился, подняв ладонь, показав знак «Внимание». Все насторожились.
Змей, пройдя ещё пять метров вперёд, вышел из тоннеля и поднялся на перрон. За две минуты он осмотрел всё, осветив фонарём пространство, и затем вернулся к группе. Находясь на перроне, он крикнул всем:
– Мы на месте. Станция Пушкинская. Пустая.
Все вздохнули с облегчением, т.к. вторая часть похода пройдена.
Змей ещё раз осмотрел лестницы и, убедившись, что никого нет, скомандовал:
– Десять минут привал.
Ребята поднялись на перрон и уселись на пыльные скамейки. Кто-то лёг и просто закрыл глаза и отдыхал, а кто-то стал осматривать некогда красивую станцию, вид которой сейчас был мрачный: всё было пыльно и грязно, лестничные площадки казались страшными, будто что-то смотрело оттуда на ребят, потолок был целым, но из-за отсутствия какого-либо освещения (кроме фонариков на костюмах) создавалась иллюзия, что потолок опускается. Станция была мёртвой, мёртвой, как и город. Атмосфера царила жуткая: целые, не сломанные лестничные площадки, не рассыпавшиеся белые стены, хорошо читаемые надписи на стенах, и при всём этом не было людей – самого главного, как и для города, и для станции, и для любого места, где по сути должны быть жители.
Петька, осмотрев всё это, никак не показал своих эмоций. Однако Мишка заметил, что тот тихо дрожал и покрывался холодом:
– Скажи жуть, а?
– Ну…такое, знаешь, – спокойно сказал Петька.
– Ага, – тихо согласился он, – почти что Silent Hill, да?
– Да, есть такое…отдалённо напоминает, – отвечал Петька, делая паузы между словами.
– Мужики, как вы думаете, что там у парней на севере? – спросил Кирилл.
