Мария Александровна Лохвицкая (по мужу Жибер) – русская поэтесса, подписывавшаяся псевдонимом Мирра Лохвицкая; сестра Тэффи и Н. А. Лохвицкого. К концу 1890-х годов достигшая творческого пика и массового признания, вскоре после смерти Лохвицкая была практически забыта.«Перед закатом» – посмертный сборник «с приложением неизданных стихотворений из прежних лет, и портрета автора, с предисловием К. Р.» (Великий Князь Константин Константинович).Файл книги дополнен стихотворениями, не включенными в сборники.
На мою долю выпала лестная задача написать разбор представленного на соискание Пушкинской премии V тома стихотворений М. А. Лохвицкой. Но моему отзыву не было суждено быть прочтенным ею, хотя я написал его еще при ее жизни, и ей была присуждена Пушкинская премия. Эту премию заслужили ей, главным образом, стихотворения, посвященные ее детям: «Материнский завет» и «Плач Агари», на которые я указывал, как на плоды наиболее счастливых вдохновений. Г-жа Лохвицкая не дожила до увенчания своих произведений: премия досталась ее детям.
Да будет мне позволено теперь, когда родственники покойной выпускают в свет ее неизданные стихотворения, предпослать им несколько слов.
Во всяком предсмертном творении, будь то картина, изваяние или стихи, всегда кроется что-то трогательное, загадочно-пленительное; это лебединая песня, прощание с жизнью и приближение к роковому порогу, за которым начнется иное, новое, неведомое существование. То, что при жизни автора могло бы заслужить справедливый укор, обезоруживает критика, когда автор отошел в вечность. И невольно прощаешь ему недостатки его творчества. Не так ли с благодарностью вспоминаешь теплое дыхание быстро промелькнувшего лета с его цветами и пышными красками, и забываешь его дожди и бурные ветры?
Пусть в последних произведениях г-жи Лохвицкой встречаются недостатки, на которые я и ранее указывал, пусть находятся там неясность, недосказанность, неопределенный мистический туман, увлечение чарами чернокнижия. Но в этих стихах есть несомненная струя поэзии, искупающая столько же несомненные недочеты; есть виртуозность, радующая и пленяющая любителя «чистых вдохновений», есть умение пользоваться поэтическими образами, есть превосходная фактура стиха, мастерская его отделка.
Истинной поэзией проникнуты такие стихотворения, как «Каменная швея», «Что такое весна», «Белые розы», «Утренний гимн», «Восковая свеча», «У брачного чертога».
Не столько темным содержанием, сколько изумительным искусством владеть стихом пленяет пиеса «Я – жрица тайных откровений», где эта же строка повторяется еще два раза, только с иною перестановкой слов: «Я – жрица откровений тайных» и «Я – откровений тайных жрица».
Стихотворение «День Духа Святого» обращает на себя внимание не только своеобразием размера, но и красотою и таинственностью содержания.
Я и ранее отмечал пристрастие г-жи Лохвицкой к некоторым образам и словам; они есть и в новом сборнике: опять мы находим здесь лилии, розовые крылья, дыханье вишен и сирени, лунную грезу над тьмою земной, парус, плывущий в лазурный туман, дыханье жасминов и роз. К этим знакомым красочным и душистым особенностям творчества усопшей присоединяются звуки, раньше у нее не встречавшиеся; мне слышится в них предчувствие близкой смерти. Стихотворение «В скорби моей» кончается словами:
Хочется к самому безвременно покинувшему нас автору применить одно из его предсмертных стихотворений:
Несколько лет тому назад смерть сестры вызвала у М. А. Лохвицкой прекрасное стихотворение «Цветок на могилу», его строками я закончу свое предисловие.
К. Р.
Павловск, 1 апреля 1908.
