— В преднамеренном убийстве.
— Он сошел с ума!
— Если он будет признан виновным, он может получить пожизненное заключение. Однако пятьдесят на пятьдесят, что он получит смертную казнь.
— Никак нельзя договориться с окружным прокурором? — спросил я.
— Да, он хочет, чтобы я договорился с окружным прокурором.
— О пожизненном заключении?
— Я бы мог попытаться, конечно, но его больше интересует другой вопрос.
— Что же может его интересовать в большей степени?
— Он хочет оттянуть рассмотрение дела до начала следующего месяца. Тогда ему уже исполнится тридцать пять, и если его не признают виновным в совершении тяжелого преступления до этого времени, то он будет признан единственным наследником.
— Интересно, к чему человеку богатство, если он уже практически труп?
— Я тоже задал этот вопрос. Он мне ответил, что хочет, чтобы наследство досталось миссис Иден. В случае пожизненного заключения он оставит ей большую часть денег, если же его приговорят к смертной казни, он все деньги по завещанию оставит ей… Конечно, из этой общей суммы он заплатит мне хороший гонорар, если я сумею все это организовать и проследить, чтобы деньги из трастового фонда перешли только ему.
— А в случае, если он будет признан виновным?
И не будет никакой договоренности с окружным прокурором?
— Тогда мы окажемся в весьма странной ситуации.
Окружной прокурор торопится передать дело в суд. И я должен вам сказать, что суд, похоже, с ним полностью согласен. Дело поставлено в суде в список неотложных и можно догадаться почему.
Я кивнул.
— Итак, что вы обо всем этом думаете? — спросил Джеймс.
— Если он предстанет перед судом и будет признан виновным, вы полагаете, они вынесут приговор до наступления его тридцатипятилетия?
— Я абсолютно в этом уверен, — ответил Джеймс.
— В таком случае он ничего не получит?
Джеймс кивнул:
— Именно. Не получит ничего.
— Но по соглашению с окружным прокурором о том, что слушание дела продолжится и после даты его рождения, до принятия официального признания виновности, вы, как я понимаю, получите достаточно большой гонорар.
Он кивнул.
— Тысяч пятьдесят долларов? — предположил я.
— Нет, нет! Намного меньше! Господи, нет! Я не мог и подумать взять с человека такой высокий гонорар, когда лишь предъявил суду его признание в виновности.
— Но помните, что в ваши обязанности входит надзор за получением денег из трастового фонда.
— С этим, полагаю, сложностей быть не должно.
— Вы не знаете характеров этих попечителей, вам придется хорошенько потрудиться.
— Ничего, я постараюсь все устроить как надо.
— Не будете ли вы все-таки столь любезны, что назовете мне размер вашего гонорара?
Он сложил свои большие руки в кулаки, потом опять распрямил пальцы и посмотрел на них.
— Тридцать пять, — ответил Джеймс.
— Тридцать пять — чего?
— Тридцать пять тысяч долларов.
Я не сразу смог переварить услышанное.
— Значит, получается, что ваш клиент будет просить признать его виновным в совершении преступления и отправится в газовую камеру либо на всю оставшуюся жизнь в тюрьму. Если же вы передадите его просьбу признать его виновным и он будет таковым признан, вы получите за это тридцать пять тысяч и при этом не перетрудитесь.
— Вы забываете, что, прежде чем он дойдет до суда, мне потребуется проделать немалую работу.
— А в том случае, если он дойдет до суда, вам придется изрядно поработать, но вы можете не получить ни цента.
— Я пока не анализировал столь скрупулезно свою позицию.
— Да, черт возьми, вы этот вариант почему-то не приняли во внимание.
— Хорошо, Лэм, я подумаю над вашими словами. Что плохого в том, что я предложил?
— Ничего. Но весь вопрос в том, что лучше для вашего клиента.
— Он хочет оставить по себе хорошую память. Он мне говорил, что, оглядываясь на свою прошлую жизнь, пришел к выводу, что за тридцать четыре года не сделал ничего полезного ни для себя, ни для человечества.
Упустил все возможности, почти превратился в алкоголика. И считает, что тюрьма может пойти ему на пользу, а он может стать полезным людям, если получит эти деньги и использует их во благо.
— А окружной прокурор может дать ему возможность дождаться дня его рождения и подать просьбу после этой даты?
— Не знаю. Мне кажется, что окружной прокурор может рассмотреть это предложение по ходу дела.
— Но вы пока ничего не предпринимали?
— Нет.
Я сидел и смотрел на Джеймса, а он продолжал играть своими пальцами, складывая их в кулаки и выбрасывая вперед. Наконец он посмотрел на меня и произнес:
— Вы думаете, у него есть шансы?
— Шансы на что?
— Вы знаете, что я имею в виду, шансы на выигрыш дела перед присяжными заседателями.
— Если он расскажет свою историю как есть, а в ней не сможет подтвердить одни факты другими, его признают виновным.
Джеймс кивнул в знак согласия.
— С другой стороны, в жюри двенадцать присяжных.
Я бы сказал, у него есть один шанс из двенадцати, что кто-то из них ему поверит, а может, окажется и два шанса из двенадцати.
— Ну, это тоже не принесет ему добра. Он получит свои деньги, но ему придется снова доказывать свою невиновность.
— Но тогда он станет богатым.
— Да, вы правы.
