– Вот так и покорил, Лисенок. Я был рядом, когда она нуждалась во мне. – Отец встает из-за стола. – Леля! Ты что, сама тащила пакеты наверх?!
Остаток вечера посвящаю учебе. Тест по алгебре, сочинение по русскому, разбор текста по английскому. В начале одиннадцатого решаю прилечь ненадолго и незаметно отключаюсь, но в сон внезапно врывается мелодия из фильма «Оно». Отвечаю на звонок и бормочу сонно:
– Что тебе надо, Кот? Я уже сплю.
– Ты дома?
– Нет, блин! В клубешнике. Задремала тут в туалете.
– Я серьезно.
– Дома, конечно. Который час?
– Двенадцать. Я за дверью. Сможешь выйти на пять минут?
Мозг потихоньку включается, улавливаю в голосе Богдана тревожные и взволнованные нотки, приправленные нетерпимостью.
– Что случилось?
– Нужно поговорить.
– Ладно. Сейчас выйду.
Тихо крадусь к спальне родителей и прислушиваюсь. Вроде спят. Так же на цыпочках пробираюсь к двери и медленно поворачиваю защелку. Богдан стоит, опираясь о противоположную стену, руки в карманах, голова опущена. Он поднимает подбородок и его взгляд ударяет по лицу.
– Долго ты собиралась скрывать?
Закрываю за собой дверь и прижимаюсь к ней спиной, складывая руки на груди:
– Кирилл хотел сам тебе все рассказать.
– А ты не хотела?
– Что за предъявы, Кот? Ты ведь все теперь знаешь. В чем проблема?
– Проблема в том, что узнал я не от тебя.
– Детский сад, – вздыхаю я. – Я хотела сказать, но Кир попросил…
– А ты теперь его во всем слушаешь? – рычит Богдан.
– Я думала, это будет правильно. Он твой друг.
Он хотел сам с тобой поговорить.
– О-о-о… Он поговорил.
– И что теперь? Будешь обижаться? Ты же мечтал, чтобы я нашла контакт с твоими друзьями. Вот! Я нашла!
– Но не мутить с ними, Лисенок. Кирилл тебе не подходит.
– Я вроде бы не теряла мозги. Они на месте. И я могу думать и принимать решения самостоятельно, если ты не знал.
– Я знаю. Знаю, что ты всегда принимаешь решения сама и никогда не думаешь о последствиях.
– Что-о-о? Это я не думаю о последствиях? Да ты… Ты…
Кот делает несколько быстрых шагов вперед и останавливается рядом, вжимая меня в дверь. Его глаза похожи на расплавленный металл, губы сжаты в тонкую полоску, а грудная клетка упирается в мои руки, которые служат слабым щитом.
– Он тебе нравится?
Столько злости, столько обиды… И я уже не могу разделить эти чувства на свои и его. Кажется, они перемешиваются в воздухе и льются нам на головы. Вспоминаю, как смотрела на Кота и Окси, когда они были вместе. Мне было больно, а никто из них этого даже не замечал. Я пыталась заставить себя забыть, пыталась отпустить и больше не возвращаться к излому, но… он был.
– Да, – отвечаю смело, но быстро теряю настрой. – Нет… Я не знаю… Может быть. Мы всего пару дней общаемся.
– Бо, не надо… Он… – уже спокойнее произносит Кот и ударяет лбом о мою макушку.
– Ты сейчас будешь мне рассказывать, какой твой друг плохой? Это подло.
– Ты для меня важнее. Мне пофиг, как это выглядит. Я очень хорошо его знаю. И знаю, как он относится к… девушкам. Ты такого не заслуживаешь.
– То есть ты не веришь, что я могла бы по-настоящему его заинтересовать? Не веришь, что я куда умнее, чем все ваши куклы, вместе взятые?
– Ты перекручиваешь.
– Это ты перекручиваешь. Еще ничего не произошло. Мы всего лишь переписываемся. Хватит, Кот. Ты мой друг, но мне достаточно опеки и контроля от родителей.
– Ладно, – тяжело вдыхает Богдан и обхватывает руками мою голову, закрывая ладонями уши. – Лисенок… – тихо произносит он.
Не могу разобрать следующих слов, потому что сердце нашло где-то ударную установку и фигачит по барабанам, раскрывая старые раны. Богдан целует меня в нос, крепко зажмуриваюсь.
– Пожалуйста, держи меня в курсе. Бо, я очень тебя прошу… Я тебе ничего не запрещаю, но знай, что я против.
Кот отстраняется, смотрим друг другу в глаза. Не знаю, что на меня находит, но внутренняя мазохистка рада тому, что произошло. Рада этим эмоциям. Он здесь. Он злится. Он волнуется за меня. Он… Ревнует? И я, чтобы получить еще дозу, говорю глупость:
– Он мне реально нравится, Кот.
Богдан едва заметно дергает подбородком и цедит сквозь зубы:
– Это ненадолго.
– Ты хоть раз можешь порадоваться за меня?
– Я порадуюсь, когда для этого будет повод.
– Какой же ты… – качаю головой, – эгоист. Я всегда была рядом с тобой. Всегда… В любой ситуации.
Даже когда считала, что ты не прав. А ты… Ты только и можешь что… Знаешь что? Уходи. Уже поздно. Я хочу спать.
– Бо, послушай…
– Я не собираюсь тебя слушать. Наслушалась уже. Кирилл так и сказал, что ты будешь против… Что попытаешься отговорить меня.
– Кирилл сказал, – усмехается Кот, и его лицо ожесточается. – Ну слушай его дальше.
– И послушаю…
– Ладно, – бросает Кот, разворачиваясь.
– Ладно… – шиплю ему вслед.
Возвращаюсь в комнату, в душе раздрай. Хочется схватить подушку и отмолотить ее как следует. Даже не знаю, на кого злюсь больше: на тупого Кота или же на себя. Хватаю Эдуарда Потапыча и сажусь с ним в обнимку на кровать. Порываюсь позвонить Теме, но не делаю этого. Пора уже взрослеть. Пора самой решать проблемы, а не бежать за советом каждый раз, когда начинается землетрясение.
