Убираю телефон в карман и опираюсь ладонями о подоконник. Напряжение отпускает, и силы покидают тело. Что я делаю? Мне невесело. Мне не нравится Кирилл. Осознаю промах так отчетливо, что хочется завыть, хоть на небе и не видно луны. Кому я хотела что-то доказать? Коту? Оксане? Всем вокруг? Я так отчаянно стараюсь быть собой, но все равно подстраиваюсь под ожидания других.
Выхожу из комнаты. За дверью стоит Кир, глядя в телефон с хитрой улыбкой на губах.
– Я ухожу.
– Что? Почему? Ты же сказала, останешься до двенадцати.
– Передумала.
Кирилл убирает телефон в задний карман джинсов и подходит ближе:
– Я тебя не отпускаю, малышка.
– А я и не спрашиваю.
Делаю шаг в сторону, Кирилл толкает меня в плечи и прижимает к двери. Поднимаю руки, чтобы его отпихнуть, но он перехватывает их и до боли сжимает запястья, продолжая давить на меня грудью.
– Пусти.
– Не-е-ет. – В лицо ударяет смрадное дыхание. – Я больше недели за тобой бегаю. Ты кем себя возомнила, а?
– Я не просила тебя…
– Не просила? Коне-е-е-ечно. Ты же у нас «мадам-никому-не-дам». Не переживай, я сам возьму то, что мне нужно.
Он наклоняется к моему лицу. Отворачиваю голову, не переставая брыкаться.
– Кир, тебя ждут друзья!
– Подождут. Мы недолго.
Чувствую влажные губы на щеке. Мерзкие мурашки разбегаются по коже.
– Отвали от меня!
– Да хватит уже, Богдана. Не строй из себя недотрогу. Ты хотела оказаться здесь. Все хотят.
– Я – не все! – злобно шиплю я и сгибаю ногу в колене.
Не уверена, что попадаю в нужную точку, но эффект есть. Синьков отшатывается назад, прижимая руки к паху. По идее, он должен корчиться пару минут, но оживает куда быстрее, снова бросается на меня и внезапно натыкается на преграду. Кот толкает Синькова к стене, закрывая меня спиной.
– Оп-па… Герой-любовник нарисовался, – смеется Кирилл. – Пришел спасать свою маленькую подружку?
– Я тебя предупреждал…
– О чем? Что она фригидная психичка? Нет. А стоило бы. Что же ты за друг такой?
Кот заносит руку для удара. Перехватываю ее, останавливая бессмысленную потасовку.
– Твоя самооценка не знает границ, Синьков. Прикинь, ты не нравишься всем на свете. Нормальным девушкам, например.
– Тебе я нравлюсь, Богдана, признайся. Ты не пришла бы сюда просто так, не отвечала бы на мои сообщения. Ты здесь! Как моя девушка!
– Кто-о-о?! Какая девушка, Кир? Я лишь хотела узнать, что в тебе все находят. Загадка века! Кирилл Синьков! Вот и пришла. И знаешь, что увидела? Ничего. Ты – пустышка, сыплющая комплименты направо и налево. И если какие-то девушки на это клюют, то у них большие проблемы с головой.
– А твоя самооценка, Богдана, побольше моей будет. Думаешь, такая классная? Непохожая на других? Да ты просто трусиха, забитая в угол своими
– Заткнись! – гремит Кот.
– А то что? Ударишь меня? Да что ты ее защищаешь все время? Надеешься, что когда-нибудь из гусеницы появится бабочка?
Кот дергается вперед и бьет Синькова в нос. А потом еще раз. Больше не пытаюсь вмешаться. Его слова отзываются болезненной пульсацией в районе сердца.
Кирилл сползает по стене, прикрывая ладонью нос. Он смотрит мне в глаза, и я читаю в его взгляде только одно –
– Мы уходим.
– Маруся… Нужно и ее забрать, – все, что получается выдавить.
В такси едем молча. Кот сидит рядом с водителем, но я даже на заднем сиденье ощущаю его клокочущую ярость. Чувство вины не помещается во мне и стекает слезами по щекам. Не каждому подходит жизнь большинства. Мы все время заглядываемся на жизнь окружающих, анализируем и осуждаем их поступки, но рано или поздно наступает момент, когда хочется тоже попробовать. Из любопытства, по глупости, просто потому, что человеку необходимо находиться в толпе единомышленников, чтобы не сойти с ума. Никто не хочет быть психом-одиночкой.
Таксист высаживает нас возле дома Маруси. Богдан не торопится уходить. Опускаю голову и произношу тихо:
– Кот, ты хотел поговорить.
– Да! – взрывается он. – Хотел! И мы поговорим! И на этот раз ты выслушаешь все!
– Хорошо. Марусь, я попозже зайду, ладно?
– Родителей все равно нет. Поговорите на кухне. Только соседей не разбудите, а то будет моя попа завтра битая.
Во взгляде Богдана мерцает огонек, намекающий, что ему нравится эта идея, но не в адрес Маруси.
Кот сидит за столом и стучит пальцами. Дверь в комнату закрыта, над кухонной рабочей поверхностью горит подсветка, создавая мягкий полумрак.
– Хочешь чай? – спрашиваю, наблюдая за его рукой.
– Нет. Не хочу.
– Ты очень злишься?
– А ты как думаешь?!
– Маруся попросила не кричать.
– Ладно… Наверное, чай – не такая уж плохая идея, – вздыхает Кот.
– С валерьянкой?
– С говнянкой.
