Карие глаза смотрят с теплотой и ярким интересом. Смущение медленно исчезает из первой линии чувств.
– Ты не должна извиняться. Настроение – переменчивая штука, и у меня уже есть идея, как нам его исправить. Помни, ты можешь отказаться, но сначала хотя бы посмотрим.
– Звучит пугающе.
– Только звучит, – подмигивает Егор и приглашающе взмахивает рукой.
Снегопад усиливается, но отсутствие ветра и теплая шапка на макушке делают момент по-настоящему комфортным и даже немного волшебным. Неторопливый разговор о поверхностной ерунде помогает скоротать время в пути и убеждает меня на все сто процентов, что Егор точно не Глоссариус. Другой посыл, манера, вдобавок он спрашивает о том, что Глоссариус уже должен знать, но я не позволяю раздражению взять верх и полностью погружаюсь в знакомство с новым и, к слову, очень чутким и внимательным парнем.
За обсуждением учебы и преподавателей не сразу понимаю, куда именно ведет меня Егор, пока не замечаю высокую снежную горку в центре площади, на которой резвятся школьники. Малышня пронзительно визжит, скатываясь по крутому склону на резиновых ковриках и пластмассовых ледянках, толкается и валяется в снегу.
– Только не говори мне, что…
– Почему нет? – весело спрашивает Егор.
– Может быть, потому, что нам немного больше восьми лет?
– И что? Это все еще может быть весело. Когда ты последний раз каталась?
Вопрос заставляет задуматься, останавливая время, и включает пленку памяти. В нашем городке есть только одно место, где можно покататься на санках, – холм, на котором раньше стоял военный памятник. Мы с Котом часто ходили туда зимой, когда погода радовала снегом, он это обожал. Помню, как в седьмом классе перевернулась и вывихнула лодыжку. Богдану пришлось везти меня домой целых сорок минут, прикинувшись лошадкой. Мы замерзли так сильно, что оба слегли с простудой, и радовались как ненормальные, потому что могли болеть вместе. На третий день, когда температура спала, мы уговорили родителей привезти Кота ко мне и до ночи смотрели мультики и играли в компьютер. Мама поила нас чаем с домашним печеньем, и мы громко смеялись даже сквозь хриплый кашель. В груди покалывает от нежного воспоминания беззаботного детства, а потом туда заползает холодок реальности. Поднимаю голову, Егор ждет ответа.
– Давно. Очень давно.
– И мы можем это исправить прямо сейчас.
– Но у нас нет самого важного атрибута.
– Зато есть те, у кого можно попросить.
– Так эти малявки с тобой и поделились.
– Я знаю секретное заклинание, – прищуривается Егор и лукаво улыбается. – Так ты согласна?
– Ладно. Один разочек.
Мне остается только наблюдать, как уверенный в себе Кудряш направляется к кучке школьников, которые отряхивают штаны и куртки от налипшего снега. Он недолго с ними говорит, а после протягивает пару купюр и кивает на ларек, где продают горячие напитки навынос. Малышня радостно убегает, получив выкуп, а Егор поднимает с земли длинный резиновый коврик.
– Карета подана!
Путь наверх не самый легкий, но Егор, как настоящий рыцарь, крепко держит меня за руку и тянет за собой. Предвкушение и страх ощущаются одновременно тяжестью и легкостью – смешанные чувства, но такие бодрящие. Правда, мой энтузиазм сдувается, как только мы оказываемся на вершине. Здесь, блин, реально высоко! Егор расстилает коврик перед крутым спуском. Я не математик, но там где-то под сорок пять градусов.
– Давай немного левее. Я предпочла бы скатиться с той стороны, где вероятность сломать себе шею меньше ста процентов.
– Все будет в порядке.
Делаю пару шагов назад и развожу руками:
– Тогда ты первый.
– Мы можем поехать вместе.
– Нет уж. Сначала я хочу убедиться, что это безопасно.
– Не думал, что ты такая трусишка. – Егор выпускает изо рта облачко пара вместе с добродушным смешком. – Посмотри на детвору, все живы и здоровы.
– У них еще кости мягкие и совершенно отсутствует чувство самосохранения.
– Я уже сто раз так делал. Давай вместе!
Егор садится на коврик, разводя ноги в стороны, хватает край резиновой подстилки и притягивает его к груди.
– Ну же, Бо, – подначивает он, – я спасу тебя от падения. Поверь, в этом деле я профессионал.
– В каком именно? В спасении или зимних видах самоубийства?
– Мы едем или нет?
Выпускаю воздух из легких, надувая щеки, и на дрожащих ногах подхожу к Егору. Должна же я доказать, что не трусишка. В конце концов моя фамилия точно не Зайцева! Усаживаюсь позади любителя экстрима и кладу руки ему на плечи.
– Ближе, Бо, иначе я потеряю тебя в первые пять секунд.
– Как-то это слишком для первого свидания, тебе так не кажется?
– Это и был мой коварный план, – смеется Егор, продвигаясь к краю.
Еще несколько мгновений, и мы сорвемся вниз, думать нет времени. Обхватываю Егора руками, прижимаясь к спине.
– Готова?
– Нет! – пищу я, и мы летим с горы.
Хватаю ртом ледяной воздух, ощущение чистого восторга накрывает с головой. Визжу от счастья, забывая о страхе и сомнениях, и к моему голосу присоединяется еще один в крике победной радости. Егор тормозит наш «ковер-самолет», не жалея подошв ботинок. Резкий рывок вправо, разворот – и вот мы уже стоим на месте.
