Передышка полностью

Cидя в джакузи, Эдик курил одну сигару за другой, иногда запивая очередную порцию табачного дыма маленькими глотками рома. Постепенно нервное напряжение отпускало его. Перенапрягшийся мозг требовал отдыха и всячески саботировал любые поползновения осмыслить произошедшее. После пары безуспешных попыток запустить мыслительный процесс, Эдик отступил. Как хороший политик он хорошо чувствовал, когда нужно использовать кнут, а когда пряник. Впрочем, Эдиком его давно никто не называл. Жена звала официально Розин, а любовницы всегда предпочитали обезличенные прозвища, типа: медвежонок или дорогой. Да и сам себя, последние десять лет, он именовал не иначе как Эдуардом Дмитриевичем, бытие определяет сознание, и никак иначе, чтобы не твердили расплодившиеся, словно ложные пророки перед войной, коучи по счастью. Розин пригубил ром и зажмурился, то ли от удовольствия, то ли от солнечного луча, прямой наводкой бившего в глаза… День, предвещающий удовольствие, принёс не только его, но и большие возможности, такие, что голова идёт кругом, стоит подумать об открывающихся перспективах. Около часа назад он так же сидел в джакузи, отходя после страстного секса. В такие моменты мысли его были особенно остры и чётки. Кристина знала о том, что после близости он любил побыть в одиночестве, и, быстро ополоснувшись, оставила его. Он в очередной раз подумал, что с любовницей ему на этот раз повезло: умна, красива, тактична, а главное замужем и при этом обладает чувством меры. Мысли, оставленные без присмотра, свернули с проложенного маршрута и понеслись вскачь. То одна, то другая, вспыхивая ярким метеором, выходила на первый план, но, не встретив заинтересованности, послушно гасла, возвращаясь в подсознание. Неожиданно он уловил посторонние звуки. Думая, что это Кристина пришла вытаскивать его из воды, а такое пару раз уже случалось, он не спеша обернулся и увидел размытое пятно, застывшее на входе, буквально купающееся в лучах заходящего солнца. Мозг взвыл сиреной, отдавая телу единственный приказ: "Спасайся!" Но тело не успело отреагировать на настойчивый приказ мозга. Неизвестный сел в расположенное около джакузи кресло-качалку и произнёс:

– Добрый вечер, Эдуард Дмитриевич.

Мысли запрыгали, словно кенгуру в брачный сезон:

– Кто это? На убийцу не похож. Если бы собирался убить, сделал бы это сразу. Значит, хочет поговорить.

– А может поговорить, а потом убить?

– Добрый, – наконец уму удалось взять под контроль нервы. Но тут же контроль испарился, стоило ему представить, как он выглядит со стороны.

– Всё. Если выживу, займусь спортом, – пообещал он сам себе, пряча своё тело в пене.

– Повезло, что сначала вместе с Кристиной ванну принимали. Она любит пены побольше взбить. Говорит, что она ей облака напоминает. Но как-то по пьяни проговорилась, что ей нравиться ассоциация с Афродитой. После того, как Кристи ушла, на него напала апатия, и он не стал, как обычно, сливать воду, мыть все и заново набирать. В который раз лень его выручает.

– Кристина? – наконец смог спросить он.

– Спит. Проснётся через три часа. Отдохнувшей и полной энергии, – ответил мне незнакомец.

Ответу он обрадовался: – Если Кристина жива, значит и его шансы выйти живым из этой передряги многократно возрастают.

– С другой стороны… – Так, хватит себя накручивать.

Попытка сосредоточиться, чтобы распознать собеседника, так как голос показался ему знакомым, ни к чему хорошему не привела. Стоило ему немного прищуриться, как мельтешение света прошло, и в тайном визитёре он опознал Кристину. От сердца отлегло. Он уж хотел всыпать этой юмористке, но тут фигура мигнула, снова пошла рябью и перед ним возник муж Кристи. От неожиданности он чуть не утонул в ванной. Хорошо этот морок быстро пропал. Затем сменилась ещё пара изображений. Появление Хозяина, своей жены и незнакомого клоуна Розин пережил уже намного спокойней. Понимая, что это какая-то не известная ему технология.

Наконец гость определился со своей самоидентификацией, и перед ним возник парень. Около 25 лет. Высокий. С хорошо прокачанным плечевым поясом. Темно-русые волосы были зачёсаны назад и при первой возможности заворачивались в кудряшки. Волевое открытое лицо располагало. Оно не было настолько слащавым, как лица известных актёров, да и запоминающимся его было трудно назвать. Но было в нём нечто такое, не совсем понятное, что притягивало взгляд.