Проснулся от звука засова, в комнату вошла кормилица и, чуть слышно причитая, стала меня одевать. За ней в комнату вошли мама и дядька Асмун, приставленный ко мне отцом полгода назад, после обряда обрезания волос. Он обернул меня в волчью шкуру и понес по коридорам замка. В свои четыре года я неплохо знал замок, который был объектом моих постоянных экспедиций, так как за пределы замка меня не выпускали.
Но очень скоро мы оказались в ещё не исследованной мной части замка. Когда я перестал узнавать места, по которым меня несли, я решил запомнить дорогу – обзор какой-никакой у меня был, но из этой затеи ничего не вышло, достаточно быстро я запутался в лабиринте переходов и был дезориентирован в пространстве. Любопытство боролось со сном, и в итоге последний одержал решительную победу. Долгий переход укачал меня, и я уснул.
Проснулся я от внутреннего толчка и устойчивого ощущения, что наше путешествие подходит к концу. Из-под шкуры ничего не было видно, только потолок с чёрными разводами от факелов. Я уже стал снова клевать носом, когда учуял специфичный запах большой воды. Через пару минут я смог убедиться, что обоняние меня не обмануло, подземный ход вывел к укромному фьорду, затерявшемуся среди прибрежных скал. В спешке погрузившись на лодки, мы отчалили от берега, практически сразу растворившись в темноте и туманном киселе, поднимающемся от воды. Огни с соседних лодок терялись в нем на расстоянии нескольких метров, а звуки причудливо искажались, так что непонятно, как далеко от тебя находится их источник.
Асмун потрепал меня по голове и сказал:
– Ничего малыш, мы еще вернёмся домой.
Где-то чуть слышно кто-то протяжно всхлипнул, а может, просто вода плескалась под ударами длинных весел.
Проснулся, как обычно, от внутреннего толчка. Пару секунд полежал с закрытыми глазами, "сканируя" окружающий мир. В воздухе пахло скошенной травой, очевидно, кто-то из соседей решил с утра пораньше сделать мир лучше. Причём косили литовкой, так как звука работающего мотора не было слышно. Я открыл глаза, в комнате царило состояние утреней невесомости, не имеющее ничего общего с вечерними сумраками. Время, когда мир вокруг ещё окончательно не проснулся и хранит в себе ночную безмятежность и лёгкость, когда чётких границ не существует и вещи перетекают друг в друга, принимая странные очертания. Время, которое так напоминает нам безвозвратно утерянное детство. За окном снова кто-то протяжно свистнул, словно чайник, последний раз предупреждающий, что вода вскипела, прежде, чем поднатужиться и выплюнуть свисток, куда подальше. Подойдя к окну, я решил осмотреться, кто решил поработать сегодня будильником. Однако, как ни силился разглядеть, никого не видно. Вдруг фырк, словно чёртик из табакерки, из дупла старой яблони на свет выскочил маленький чёртик. Ушки на макушке торчком, что рожки, глаза круглые, жёлтые, горят, как индикаторы. Сел на подоконник, спиной ко мне, а голову так завернул, что смотрит на меня в упор, не мигая, а потом как засвистит, так жалобно и протяжно.
