- Поцелуй меня, - она не решается договаривать фразу: «- Я просто хочу, хоть, что-нибудь почувствовать.» Мелиорн горько усмехается, понимает, что ему сейчас это не послышалось. И он целует ее, чувствует вкус алкоголя на вишневых губах отчётливо, но это не заставляет его остановиться. Она просто желает что-нибудь почувствовать. Желание, отвращение, удовлетворение или боль. Что угодно, кроме тишины. Не страдать от «перегорания» каждую чёртову секунду. Она на себе это платье, сильным рукам буквально разорвать позволяет. Иззи в мужские уста впивается сильно, жадно, когда он ее на стол властно усаживает. Языком его язык пошло терзает. Это настолько грязно, так, как ей сейчас определенно нужно. Мысленно она падает. Себя предательницей называет. Плевать. Плевать и ещё раз плевать. Тот о ком она каждый день думает, все равно большее ее не станет. Алек ушёл. Алек уехал. Он ей ничего не оставил. Ни единой смс или весточки. Вряд ли он вспоминает ее имя, вряд ли сожалеет о том, что сотворил. Он просто живет своей жизнью, где для неё уже больше нет места. Она уже не ищет ему оправданий. Она каждую ночью бьет кулаками в подушку, называя его предателем поганым. Ее сердце растоптано и она закидывает голову, громко в экстазе стонет, когда Мелиорн берет ее сзади. Она даже кончает несколько раз в позе наездницы. Дрожит всем телом, хрипло задыхаясь. Ее чёрный маникюр широкие плечи плотоядно терзают. Ей нравится ощущать его так глубоко, так крыша едет меньше. Так она отключается от всего этого Апокалипсиса, ей дышится легче. Они трахаются всю ночь бесстыдно и жёстко в ее комнате.
«-Падать ниже уже некуда, больнее уже не будет,»- она с этой мыслью, совершенно, вымотанная засыпает. И тот факт, что завтра все будут шушукаться у неё за спиной, ее не волнует. Она свою тягу к блаженному народу никогда не скрывала. Она слишком пьяна, слишком много выпила дешёвого виски, чтобы вдаваться в будущие пагубные последствия. Ей бы в радость только было, если бы ее отправили в изгнание. Она с удовольствием эти выжженные руны на коже больше бы не видела.
Будильник на мобильном срабатывает где-то в пять. У Изабель приятная усталость в мышцах, а в голове бурное похмелье все ещё играет. Бошка просто трещит адски. Она принимает горячий душ, даже свет не включает в комнате, так и натягивает шёлковый халатик чёрного цвета на плечи в полумраке полном. Спящего мужчину в своей постели, она не трогает. [был бы на его месте кто-то другой, она бы уже за порог выставила] Выскальзывает из комнаты тихо, с единственным желанием добраться до кофемашины. Залить в себя побольше жидкости и горсть таблеток. Ей, ведь сегодня снова роль Мисс Безупречности играть. Она, ведь в этом амплуа лучшая и непобедимая. Она идёт по коридору, и как одержимая про себя повторяет: « - Его нет. Его все равно больше нет. Он тебя вычеркнул.» От этой мантры почему-то становится весомо легче. Лайтвуд сейчас, как дремлющий вулкан…Никогда не знаешь, когда следующий катаклизм случится. Моральное состояние на пороховой бочке вальсирует. Сейчас ее попустило, в первые, за полгода она не проснулась крича от ночных кошмаров…[надолго ли?] Она выдыхает, холодный воздух впускает в лёгкие. Мечта про «спокойное утро» в утиль отправляется сразу же, когда ее взгляд с разноцветными омутами сталкивается. Когда Джейс из-за поворота появляется. Она губы кусает. Блять. Молчит, глаза отводит. Блять. Хоть бы он просто прошёл мимо, сделал вид, что она не существует…Она сухо ему кивает, ощущает себя в эту секунду отбитой школьницей, что под утро вернулась с рок-концерта. И ей перед братом почему-то чертовски стыдно. Она и сама причину найти этим импульсам не может. Он говорит, ухмыляется:
- Судя по твоему виду, ночка была бурной. И не думай, что я могу просто пройти мимо без единого подкола в твой адрес.
- Кому, если не тебе знать о таких ночах,- она руки на груди скрещивает, горько усмехается в ответ. Переводит в шутку. Если сейчас даже Джейс Эронодейл начнёт ей нотации читать, она точно свихнётся. Она уже от одной его фразы, как на иголках.
- Давно вы сошлись с Мелиорном? -мужской баритон звучит спокойно, он на неё не давит. Нет, скорее просто интересуется. Беспокоится. Все чаще перекладывает на себя роль «старшего».[Алека, ведь нет. никто за ними больше не приглядывает. не берет на себя все болезненные шишки] Джейсу, теперь, приходится быть вожаком, хотя по натуре своей, он - волк одиночка. Он опекает их всех, как только может это сделать. Сколько раз за это время, он Иззи пьяную или уже в отрубе, с матом, разборками, из различных злачных мест просто выволакивал. Нес на руках до комнаты, поливал холодным душем, кричал, что в следующий раз он просто ее придушит. Переодевал, как несмышлёную куклу. Ну, а младшая Лайтвуд пьяно шептала и улыбалась: «-Если бы не ты, Джейси, мы бы с Максом оба сдохли…Там, ведь было так много пуль»