– Были ли у вас какие-либо причины, мистер Куинн, полагать, что какое-либо неизвестное лицо или лица могли совершить попытку вмешательства в процедуру обмена выкупа на Саймона Кормэка с целью поставить под угрозу безопасность последнего? – Найджел Крэмер формулировал это согласно закона.
– Инстинкт, – ответил Куинн.
– Всего лишь инстинкт, мистер Куинн?
– Могу ли я задать вам вопрос, мистер Крэмер?
– Не обещаю, что отвечу на него.
– Атташе-кейс с алмазами. В нем был «жучок», не правда ли?
Ответ на вопрос он увидел на лицах допрашивающих.
– Если бы я явился в любое место обмена с этим кейсом, они бы обнаружили это и убили бы мальчика, – сказал Куинн.
– Они все равно его убили, хитрожопец, – проворчал Браун.
– Да, они убили его, – мрачно сказал Куинн. – Должен признаться, я не думал, что они это сделают.
Крэмер вернул его обратно к тому моменту, когда он покинул квартиру.
Он рассказал им насчет Марилебона, про ночь в гостинице, условия Зэка для свидания и как он успел к сроку. Для Крэмера самым важным была их встреча в заброшенном ангаре. Куинн сообщил ему о машине – седан «вольво» и ее номер. Оба они справедливо предположили, что номера были заменены для этой встречи, а затем были поставлены старые. Это было видно по тому, что у лобового стекла была квитанция об уплате дорожного налога. Похитители доказали, что они были осторожными людьми.
Он смог описать этих людей только такими, какими он их видел – в масках и бесформенных тренировочных костюмах. Одного, четвертого, он не видел вообще. Тот оставался в убежище, готовый убить Саймона Кормэка по телефонному звонку или если его коллеги не прибудут к определенному часу. Он описал сложение двух человек, которых он видел стоящими – Зэка и автоматчика. Среднего роста, среднего сложения. Извините.
Он назвал автомат «скорпион» и, конечно, склад «Бэббидж». Крэмер вышел из комнаты позвонить по телефону. Вторая бригада судебных экспертов из Фулеме пробыла в ангаре до рассвета и провела там утро. Они ничего не обнаружили за исключением маленького шарика марципана и прекрасно сохранившихся следов покрышек на пыльном полу. По этим следам можно будет определить брошенную машину «вольво», но не раньше, чем через две недели.
Особый интерес представлял дом, в котором скрывались похитители.
Подъезд к нему был покрыт гравием, Куинн слышал скрип гравия под колесами, около десяти ярдов от ворот до дверей гаража, автоматическая система открывания и закрывания дверей, гараж пристроен к дому, дом с бетонным подвалом. Здесь агенты по продаже недвижимости могли оказать помощь. Относительно расположения дома по отношению к Лондону сказать ничего нельзя.
В первый раз Куинн был в багажнике, а второй – на полу с капюшоном на голове. Время езды полтора часа первый раз и два часа второй. Если они ехали не прямым путем, это могло быть где угодно – от центра Лондона и до пятидесяти миль в любом направлении.
– Мы не можем предъявить ему никакого обвинения, господин министр, – докладывал Крэмер на следующее утро. – Мы также не можем больше задерживать его. По правде говоря, нам и не следует делать это. Я не верю, что он был преступно связан со смертью мальчика.
– Что ж, наделал он дел, – сказал сэр Гарри.
Давление Даунинг-стрит с целью найти новые ключи к разгадке усиливалось.
– Да, кажется это так, – согласился Крэмер. – Но если эти преступники были намерены убить мальчика, а глядя назад, становится ясно, что они намеревались это сделать, они могли бы убить его в любое время, перед или после получения алмазов, в подвале, на дороге или на каком-нибудь уединенном йоркширском болоте. А заодно убить и Куинна. Загадка в том, почему они оставили Куинна в живых и почему они сначала освободили мальчика, а затем убили его. Создается впечатление, что они нарочно хотят стать самыми ненавидимыми людьми на белом свете, на которых пойдет самая большая охота.
– Хорошо, – вздохнул министр. – Мистер Куинн нас больше не интересует. Американцы все еще держат его?
– Технически – он их добровольный гость, – ответил осторожно Крэмер.
– Что ж, они могут разрешить ему вернуться в Испанию, когда они этого пожелают.
Пока они разговаривали, Сэм Сомервиль уговаривала Кевина Брауна. При этом в элегантной гостиной присутствовали Коллинз и Сеймур.
– На кой черт вы хотите видеть его? – спросил Браун. – Он же проиграл вчистую.
– Слушайте, – сказала она, – за эти три недели я стала ему ближе, чем кто-либо другой. Если он вообще что-то скрывает о чем бы то ни было, то, возможно, я смогла бы узнать у него это, сэр.
Браун колебался.
– Это не повредит, – сказал Сеймур.
Браун кивнул.
– Он внизу. Тридцать минут.
Во второй половине дня Сэм Сомервиль села на регулярный рейс Хитроу–Вашингтон и приземлилась там вскоре после наступления темноты.
