По дороге от здания телевизионной станции Тереза Ван Бэрен удрученно сказала Ниму:
— Даже теперь никто не верит нам, разве не так?
— Они поверят достаточно скоро, — сказал Ним, — когда все будут щелкать выключателями и ничего не произойдет.
Пока шли приготовления к широкомасштабным отключениям электроэнергии и ощущение кризиса все больше охватывало “ГСП энд Л”, продолжали происходить некоторые нелепые вещи.
Одной из таких нелепостей были слушания по “Тунипа” в Энергетической комиссии; казалось, ничто не может заставить хоть чуточку ускорить темпы.
— Пришелец с Марса, обладающий хотя бы крупицей здравого смысла, — заметил Оскар О'Брайен во время обеда с Нимом и Эриком Хэмфри, — предположил бы, что в нашей нынешней чрезвычайной ситуации с энергией процедура лицензирования для проектов вроде “Тунипа”, “Финкасл” и “Дэвил-Тейт” должна происходить быстрее. Но он бы смертельно ошибся.
Главный юрисконсульт уныло ковырялся в своей тарелке.
— Когда вы находитесь там, на слушаниях, и наблюдаете, как пережевываются на новый лад старые аргументы о процедуре, можно подумать, что никто не знает или не хочет знать о происходящем вокруг, в реальном мире. О, кстати, появилась новая группа, которая бьет нас за “Тунипа”. Они называют себя ДПБРЭ, что, если я правильно помню, означает “Движение против бесполезного развития энергетики”. И по сравнению с ДПБРЭ Дейви Бердсон был просто нашим другом и союзником.
— Оппозиция — многоголовое чудовище, — размышлял Эрик Хэмфри и добавил:
— Поддержка губернатором “Тунипа”, кажется, мало что изменила, если вообще что-то изменила.
— Это потому, что бюрократия сильнее, чем губернаторы, президенты или любой из нас, — констатировал О'Брайен. — Бороться с бюрократией в наши дни все равно что бороться с морем грязи, когда стоишь в ней по самые подмышки. Я предсказываю: когда отключение электроэнергии затронет здание Энергетической комиссии, слушания по “Тунипа” будут продолжаться при свечах и ничего не изменится.
Что касается геотермальной установки в Финкасле и ГАЭС в Дэвил-Гейте, то главный юрисконсульт сообщил, что даты начала общественных слушаний еще не установлены ответственными государственными органами. Главные разочарования Оскара О'Брайена, так же как и Нима, касались фиктивного “потребительского обзора”, распространенного в городском районе Норд-Касл.
Прошло почти три недели, с тех пор как тщательно спланированный вопросник был разослан, и теперь казалось, что попытка завлечь в ловушку лидера террористов Георгоса Арчамболта была лишь потерей времени и денег.
Через несколько дней после того, как все было разослано, посыпались сотни ответов. Это продолжалось в течение следующих недель. Большая подвальная комната в здании штаб-квартиры “ГСП энд Л” была отведена для работы с этим наплывом. Туда направили восьмерых служащих. Шестеро были набраны из различных отделов, двоих прислали из окружной прокуратуры. Они старательно исследовали каждый заполненный вопросник.
Из окружной прокуратуры получили увеличенные фотографии образцов почерка Георгоса Арчамболта. Служащие работали, сверяя их, чтобы избежать ошибки, каждый вопросник исследовали отдельно три человека. Результат был совершенно определенным: ничего совпадающего с образцами почерка не было.
Теперь в составе специальной группы числились два человека, остальные вернулись к своим обычным обязанностям. Небольшими порциями ответы все еще продолжали приходить. Они исследовались в установленном порядке. Но надежд узнать что-либо о Георгосе Арчамболте почти не осталось.
Для Нима в любом случае этот план стал гораздо менее важным, чем критическая ситуация с обеспечением нефтью, которая занимала его дни и ночи.
Это произошло в кабинете Нима во время позднего рабочего совещания с директором по обеспечению топливом, руководителем отдела по прогнозированию нагрузки и двумя другими руководителями отделов. Раздался телефонный звонок, который не имел ничего общего с предметом обсуждения, но сильно обеспокоил Нима.
Виктория Дэвис, секретарь Нима, тоже работала допоздна и позвонила, когда совещание было в разгаре.
Рассерженный тем, что его прервали, Ним поднял трубку и отрывисто буркнул:
— Да?
— Мисс Карен Слоун звонит по первой линии, — сообщила ему Вики. — Я бы не стала вас беспокоить, но она настаивает, что у нее что-то важное.
— Скажите ей… — Ним уже почти сказал, что перезвонит позже или утром, но потом передумал. — Ладно, соединяйте.
Извинившись перед всеми, он переключил светящуюся кнопку на телефоне:
— Здравствуй, Карен.
— Нимрод, — сказала Карен без вступлений, ее голос звучал напряженно. — У моего отца серьезные неприятности. Я звоню, чтобы узнать, можешь ли ты помочь?
— Какие неприятности? — Ним вспомнил, что в тот вечер, когда они с Карен ходили на концерт, она сказала то же самое, но не уточнила ничего.
— Я заставила мать рассказать мне. Отец не сказал бы. — Карен замолчала. Он почувствовал, что она делает усилие, чтобы вернуть самообладание. Затем она продолжила:
— Ты знаешь, у моего отца маленький трубопроводный бизнес.
