– Я бы хотел, Лаура, чтобы вы не замыкались на “Голден стейт пауэр энд лайт” и клубе “Секвойя” с его заботой об охране окружающей среды. Всем нам приходится иметь дело с более обширным спектром проблемы. Можете называть его “основными ценностями цивилизации”, или “жизнью, которую мы ведем”, или “минимальными ожиданиями”, что, наверное, будет более точным выражением.
– По правде говоря, я много думаю обо всем этом.
– И все же вы и ваши единомышленники не понимаете, что убежать от этих проблем не удастся. Все эти “ценности”, “ожидания” поставлены под сомнение. Сама жизнь наша в опасности, а не только какие-то ее составляющие. Вся наша система под угрозой разъединения и раскола.
– Это не новый аргумент, Ним. “Если наш призыв о том, чтобы создавать те или иные загрязняющие природу объекты именно там и таким образом, как мы этого хотим, не будет по крайней мере к завтрашнему дню одобрен, то произойдет неминуемая катастрофа” – такие запугивания я слышу нередко.
Ним покачал головой.
– Конечно, предупреждения о катастрофе иногда служат просто разменной монетой в бизнесе, мы в “Голден стейт” тоже играли в такие игры. Но я-то сейчас говорю о реальной угрозе – угрозе всему и всем.
Возникший возле их столика официант торжественно вручил им два витиевато разрисованных меню. Лаура даже не взглянула на свое.
– Салат из авокадо и грейпфрутов и стакан снятого молока.
– Мне то же самое, – сказал Ним, и официант ушел разочарованным. – Кажется немыслимым, что даже группа людей не в состоянии осознать суммарный результат всех накопившихся в области природных ресурсов изменений и всех бедствий, природных и политических, которые уже повлекли за собой эти изменения.
– Я тоже слежу за новостями, – усмехнулась Лаура. – Может, я что-то упустила?
– Вряд ли. Но смогли ли вы обобщить их?
– Полагаю, что да. Ладно, давайте вашу версию.
– О'кей. Изменение номер один. Природный газ в Северной Америке заканчивается. Да, какое-то увеличение его добычи еще возможно. Поставки из Канады и, быть может, из Мексики в ближайшие десять лет позволят нам расходовать наши запасы не столь интенсивно. И все равно мы у крайней черты. Обеспечить всевозрастающую потребность в газе невозможно. Вы согласны с этим?
– Конечно. И причина истощения наших запасов природного газа в том, что для больших предприятий прибыль и экономия ресурсов – понятия несовместимые. При ином отношении наших запасов хватило бы еще лет на сто.
Ним криво усмехнулся:
– Но не забывайте, что мы удовлетворяли спрос общества. В истощении запасов газа виновата не наша злая воля, такое положение дел складывалось исторически. Давайте перейдем к следующему пункту. – И он загнул второй палец. – У нас все еще сохраняются большие запасы нефти. Но если она будет расходоваться теми же темпами, что и сейчас, то уже к концу этого века мир станет выскребать дно скважин. И эта пора уже не за горами. Учтите еще вот что: все промышленные страны свободного мира в большей или меньшей степени зависят от импортной нефти, а это делает нас уязвимыми для политического или экономического шантажа. Что с нами станет, когда в один веселенький денек арабы захотят дать нам пинка под зад? – Он сделал паузу. – Конечно, мы можем заниматься сжиганием угля, как поступали немцы во вторую мировую войну. Но вашингтонские политики куда больше голосов получат, поливая грязью нефтяные компании во время телевизионных слушаний.
– У вас определенно есть дар убеждать, Ним. Вы никогда не пробовали выдвигать свою кандидатуру?
– Может, мне попробовать сделать это в клубе “Секвойя”?
– Пожалуй, не стоит.
– Ладно, хватит про газ и нефть. Давайте рассмотрим теперь атомную энергетику.
– Л нужно ли?
Он с любопытством посмотрел на нее. При слове “атомная” лицо Лауры напряглось. Так происходило всегда. В Калифорнии и других местах она была известна как страстный противник атомных электростанций. Ее мнение уважали, к нему прислушивались – ведь она участвовала в “Манхэттенском проекте”, когда и были созданы первые атомные бомбы.
Ним отвел от нее глаза:
– Это слово для вас все еще как кинжал в сердце, верно? Принесли их обед, и, прежде чем ответить, она подомздала, пока уйдет официант.
– Да, я до сих пор вижу перед собой грибообразное облако.
– Думаю, что могу понять вас.
– Сомневаюсь. Вы были еще столь молоды и не помните. Вы не были с этим связаны, как я.
