— Если проект «Тунипа» состоится, — продолжал Бердсонг, — весьма вероятно, что стоимость всех акций «ГСП энд Л» пойдет вверх?
— Совсем не обязательно, они с таким же успехом могут упасть.
Сказав это, Ним подумал о том, что масштабное строительство в Тунипе будет финансироваться за счет продажи ценных бумаг, включая новые акции, по стоимости ниже номинальной. И тогда нынешние акции «ГСП энд Л» могут ослабеть и упасть в цене. Такой ответ потребовал бы неоднозначных объяснений и в данной ситуации походил бы на безответственную болтовню. К тому же Ним не был уверен, что такое публичное заявление пришлось бы по вкусу казначею компании. Поэтому он решил не распространяться на эту тему.
— Совсем не обязательно, — повторил Бердсонг. — Но рыночная цена этих акций может подскочить. Вы это, конечно же, признаете.
— На рынке акций может произойти все, что угодно, — кратко отреагировал Ним.
Бердсонг окинул взглядом зал и театрально вздохнул:
— Я думаю, это лучший из ответов, который можно ожидать от этого не склонного к сотрудничеству свидетеля. Поэтому я сформулирую эту мысль следующим образом: нельзя исключить вероятность того, что курс акций вдруг пойдет вверх. — Потом Бердсонг переключился на Нима: — Если это произойдет, будете ли вы заинтересованы в капиталовложениях в Тунипе?
Такое заявление показалось Ниму настолько абсурдным, что он чуть не рассмеялся. Лучшее, на что он мог надеяться, причем не в самом ближайшем будущем, так это на то, что его немногочисленные акции будут стоить столько же, сколько и раньше. Неожиданно Бердсонг сказал:
— Поскольку вы, похоже, не больно рветесь отвечать, я сформулирую вопрос по-другому. Если ценность акций «Голден стейт» возрастет из-за Тунипы, ваши акции тоже будут стоить дороже?
— Послушайте, — сказал Ним, — я только…
Член комиссии резко оборвал его:
— Это совсем простой вопрос, мистер Голдман. И отвечайте на него по-простому: «да» или «нет».
Однако когда Ним был готов вспылить, он увидел Оскара О’Брайена, который легким покачиванием головы напомнил ему, что необходимо проявлять терпение и не поддаваться на провокации. Ним ответил кратко:
— Да.
— Теперь, после этого признания, — объявил Бердсонг, — я бы хотел, господин председатель, чтобы в протоколе было отмечено, что у этого свидетеля есть законная финансовая заинтересованность в исходе настоящих слушаний и поэтому его показания должны оцениваться соответствующим образом.
— Хорошо, вы просто запишите это сами, — проговорил член комиссии с плохо скрываемым раздражением. — Почему бы нам не продолжить слушания?
— Да, сэр! — Лидер «Энергии» потрепал рукой бороду, будто раздумывая, и снова взялся за Нима. — А теперь у меня есть несколько вопросов о том, как строительство электростанции в Тунипе скажется на коммунальных счетах рядовых тружеников, которые…
Он говорил беспрестанно. Как и при перекрестном допросе Эрика Хэмфри, Бердсонг сосредоточился на тезисе, что проект «Тунипа» преследует исключительно получение прибыли. И еще, что расплачиваться по счетам придется потребителям, которые взамен получат совсем мало или вообще ничего. Ним старался сохранять внешнее спокойствие, однако в душе у него все кипело от злости. Такие важные проблемы предстоящего роста энергетических потребностей, как основы экономического развития и поддержания жизненного уровня, ни разу даже не были упомянуты, их пытались утопить в безответственной популистской болтовне. Тем не менее этот треп уже привлек к себе внимание, судя по активности за столом прессы. Ним также отметил для себя, что двойная атака — клуба «Секвойя», выбравшего проблематику окружающей среды, и движения «Энергия и свет для народа», вцепившегося в финансовые аспекты, несмотря на поверхностные суждения, оказалась эффективной. Хотя Ним не очень в это верил, он задумался о взаимосвязи между обеими группами. В интеллектуальном плане Лаура Бо Кармайкл и Дейви Бердсонг придерживались разных взглядов. Ним продолжал с уважением относиться к Лауре, несмотря на разногласия, но он презирал Бердсонга как шарлатана. Во время короткого перерыва по завершении Бердсонгом своего допроса Оскар О’Брайен предупредил Нима:
— Это еще не все. После остальных свидетелей я снова приглашу тебя к свидетельскому месту, чтобы еще там кой-чего добавить и поправить. А когда я со всем разберусь, остальные тебя еще немного потерзают.
Ним поморщился, желая, чтобы его миссия на этом закончилась, и вместе с тем обрадовался при мысли, что это произойдет довольно скоро.
Следующей на свидетельском месте оказалась Лаура Бо Кармайкл. Несмотря на маленький рост и хрупкую фигуру, председатель клуба «Секвойя» заняла свидетельское кресло с видом почтенной дамы. На ней был строгий костюм из бежевого габардина, а ее седеющие волосы, как обычно, были коротко пострижены. Лаура не носила ни украшений, ни драгоценностей. На вопросы, поставленные ей Родериком Притчеттом, она отвечала по-деловому и бескомпромиссно.
