Переяславская ночь полностью

Начнут теснить – вот, собственно, и всё!

А мой совет: отправить бы кого-то

К Хмельницкому, что б попросить его,

Что б смиловался он, – прислал нам помощь;

Ведь мы и так безмерно уж страдаем. Да!

Тогда мы бы свободу обрели,

Изгнали прочь отсюда чуждых ляхов,

И всё ж не так, как раньше изгоняли,

Что перережут всех и перетопят!

Спаси от этого нас Бог! Великий грех

Отплачивать злодеям по-злодейски;

И потому не мести, а свободы

Нам нужно.

Чужестранец

Посылает вам пан гетман

Поклон свой и велит прочесть письмо.

(Читает).

« Известно нам, что в Переяславе

Поляки притесняют украинцев,

И граждане ещё там несвободны.

Так я, любезные единоверцы,

Пять тысяч войска посылаю в помощь

Для истребленья всех проклятых ляхов,

Так славьте, Божьи дети, Бога с нами,

Избавившего свой народ от тяжкой скорби».

Петро

Как?

Чужестранец

Так.

Шум среди народа.

Герцик

Они того не стоят, не желают.

Чужестранец

Готовьте войско: я его возглавлю.

Под вечер, как смеркаться уже станет,

И соберутся в храме латиняне,

Наметьте каждый дом, где лях живет,

Ударьте в колокол и режьте супостатов;

А мы, услышав, явимся сейчас,

Кругом весь Переяслав обступив,

И ни одна проклятая душа

Не вырвется без мщения отсюда.

К утру вы все получите свободу,

И в этот день двойной случится праздник,

То Воскресение Христово, а с ним – наше

Освобождение от тягостной неволи.

На утро здесь лишь будут христиане,

А этим вечером сразятся с нами звери.

Поляки не покроют себя славой,

И гибели никто пусть не избегнет,

Измучьте их; пусть маленький ребёнок

Вздохнёт легко сегодня, пусть не жжёт

Позор неволи нас... Не будет завтра

Здесь духа вражеского, ибо так велит

Ваш господин, вельможный гетман вам!

Все

Смерть латинянам! Смерть им, супостатам!

Все мы освободимся!

Чужестранец

Не кричите,

Не надрывайте свои глотки так,

А то услышат недруги нас раньше.

Ты, Герцик, возвратишь свою невесту;

Ты, бедный, мать свою вернёшь. Для всех

Найдётся дело этим утром.

Петро

Кто ты,

Забавный человек? Скажи на милость,

Освободитель наш, кто ты таков?

Чужестранец

Лысенко!

Все с криком бросаются к нему; расспросы, шум, гам.

Тише, тише!

Голоса

Как? Что? Неужто мёртвые встают?

Родимый батюшка! Освободитель!

Быть может, это ложь, что вражьи ляхи

Тебя убили? Нет, вот раны! Правда!

Ты жив, воскрес из мертвых? Или призрак?!

Лысенко

Нет, я – Лысенко, люди добрые, не призрак!

Лысенко я... Вам странно, странно видеть

Меня из гроба вставшим? Страшно вам

Узреть живого мертвеца! Не удивляйтесь,

Ведь для людей своих наш милосердный

Господь творит такие чудеса.

Я знаю, братцы, что разнесся слух,

Что недруги Лысенко доконали,

Что умер он от голода в темнице;

Что руки помертвелые не могут

Сердца их уязвить; что его ноги

На их погибель и на муки их не смогут

Уже подняться, и одна душа

Бессильно реет, созерцая горько

Печальную судьбу семьи родимой,

Как сокол в облаках в далёком небе,

И, видя братское несчастье, стонет,

И зря стремится, бьётся, как волна,

Что по Днепру гуляет в непогоду,

Клокочет, рвется, сыплет мелкой пылью,

Хотела бы и берег затопить,

Но вырваться из русла неспособна...

Да, братцы, да; весть эта справедлива.

Я вправду уж мертвец: для мира мёртв я

И для себя. Уж я не человек;

Уж я не тот Лысенко, что меж вами

Когда-то лучшим казаком казался

И впереди отборного отряда

На вороном коне всё выступал...

Того Лысенко уже нет... Остался

Урод какой-то, немощный, избитый,

Как дерево обрубленное... Вот; ой,

Что называется Лысенко. Чудо,

Воронье пугало, трухлявый старый столб

Вот что такое нынче ваш Лысенко!

Так, братцы, я уж умер. Тень моя лишь

Явилась к вам, в родной свой Переяслав,

Что бы спасти своих любимых братьев:

Тебе, Семён, любимую вернуть,

Тебе – мать, Опанас, Господний храм

И божью службу, батюшка, тебе;

Отдать для всех имение, свободу

И отомстить врагам за смерть родных,

Так отомстить, чтоб через двести лет

Их правнуки Лысенко вспоминали...

Петро

Так, это он! Лысенко! Наш Лысенко!!!

Как мы тебя все сразу не узнали?

Герцик

Мой брат!

Один из народа

Скажи, как ты освободился?

Лысенко

Через Господню помощь. Вишневецкий,

Не превзойдя меня во всех тех кознях,

Что мы друг против друга учиняли –

Я – ляхам, украинцам – он, так хитро

Хотел меня отвлечь и помириться

Решился будто... Так подумал я...

Условились дать войску передышку

На месяц мы. В то время я пытался

Поспеть в Немиров... Но, как на беду,

Они там нас подстерегли лукаво!..

Я осенью на Лагре находился,

Как глядь! – Лишили в полночь меня сна

Какой-то шум и крики... Лишь глаза

Открыл, увидел: ляхи подоспели

И держат сабли наготове. Я

Схватил свою и всё-таки решился

Хоть и пропасть, но так, что не без славы.

И здесь-то, братцы, я руки лишился

И глаза правого, и эти шрамы

Везде остались в память о той ночи...

Подобно бешенному волку я сражался,

Однако всё ж меня смогли связать

И отвезти в Немиров... Торжествуя,

От радости затрясся Вишневецкий,

Едва меня в оковах, в путах встретил!

Велел вести меня тотчас на пытку...

Меня пекли, секли, обе ноги

В железо заковали и в подвал

Отправили, что бы средь крыс, лягушек

Голодной смертью уморить меня.

Седьмой день кончился – я всё лежал,

Больной и слабый, исхудавший... Еле-еле

Душа держалась в теле, смерти ждал я...

Но вот мои лихие гайдамаки