— Ничего. Я спросила мнение Рузанны, но она не хочет знакомиться с ним. Не думай, что я настраивала дочь против отца, — начала оправдываться она, но я быстро перебила поток ее скоротечных слов.
— У меня даже в мыслях не было такого предположения.
— Хорошо. Дочка сказала, что боится его повторного ухода. А я не хочу ее заставлять. Да и Зауру в любой момент может надоесть игра в отцовство, притом, что он едва ее знает. Я лишь пытаюсь отгородить ее от лишних страданий. Правильно ли я поступаю?
Схватившись пальцами за волосы, она сокрушенно упала на стул и уткнулась лицом в колени, раскачиваясь взад-вперед. Я ментально ощущала исходящие от нее волны отчаяния и ничем, к сожалению, не могла помочь. Даже советом. Да и кто может, если на кону стоит благополучие ребенка?
— Ты должна поступать так, как подсказывает тебе материнское сердце. Если ты считаешь, что твоей дочери будет лучше не знать своего отца, так тому и быть. Для начала встреться с Зауром лично, поговори. Может он изменился и действительно хочет наладить отношения с собственным ребенком.
— А если нет?
— А если да? Ты же всю жизнь будешь мучиться сомнениями, если не узнаешь все наверняка. Никто не заставляет тебя вести на первую же встречу Рузанну.
— Знаешь, а ты права. Я очень хочу, чтобы он искренне полюбил дочь. Все же отец ей тоже необходим, — подняв бокал, она взглядом велела мне сделать то же самое. — Давай выпьем за прозрение мужчин. Пускай и с неким торможением.
Рассмеявшись, мы слегка соприкоснулись краями бокалов и сделали пару глотков сладковато-терпкого красного вина.
— Хорошо, что ты пришла. Я думала, что до депрессии осталось недолго. Кстати, о чем ты хотела поговорить?
Вымученно вздохнув, я протянула руку к сумке и вытащила на свет немного растянутую резинку. Несмотря на приоткрытое окно, на кухне было довольно душно, отчего моя шея и верхняя часть спины немного вспотели. Распущенные волосы доставляли дополнительный дискомфорт, поэтому я быстро собрала их в небрежный хвостик.
— Тебе не понравится моя просьба.
— Говори уже. Я сейчас не в том настроении, чтобы выслушивать растянутые речи.
— Пожалуйста, расскажи все, что знаешь о нашем начальнике.
Подруга усмехнулась и отрицательно покачала головой, отпивая еще пару глотков.
— Нет, даже не проси. Да и зачем тебе это?
— Затем, что я подарила его дочери куклу, а он за это наорал на меня и выставил из кабинета.
Виолетта, с особым удовольствием поглощавшая в это время кусочек торта, едва не подавилась им же. Уставившись на меня во все глаза, она отодвинула в сторону тарелку и придвинулась ближе ко мне, практически ложась грудью на стол.
— Что ты сделала? Сумасшедшая! — Беззлобно хмыкнула Виола, укоризненно качая головой, но при этом изо всех сил сдерживая улыбку.
Я никак не отреагировала на ее фразу, только чаще забарабанила пальцами по твердой столешнице, до дыр прожигая девушку выпытывающим взглядом.
— Нет, даже не пытайся. Я не настроена сегодня на пересказ биографии начальника.
— Ты мне настолько не доверяешь? Думаешь, я тут же побегу трепать языком?
— Я так не считаю. Просто… Ну, вот зачем тебе это? Выполняй свои прямые обязанности и не забивай голову всякой ерундой.
Возмущенно всплеснув руками, я залпом выпила содержимое бокала. Столкнувшись с непробиваемой стеной непонимания, я почувствовала себе еще более удрученно. Мне необходимо узнать об Адаме как можно больше информации. Не знаю зачем, но этого желало моё сердце.
— О, Господи! — После небольшой паузы воскликнула Виола, посмотрев на меня так, будто видела впервые. — Только не говори мне, что ты влюбилась в нашего начальника.
— Ты с ума сошла? Мне, что, пятнадцать лет? Я просто глупо себя чувствую, когда одна остаюсь в неведении происходящего.
Виолетта хотела что-то ответить на мой возмущенный комментарий, но успела лишь открыть рот, как в следующую секунду на кухню забежала Рузанна. Заметив кремовые следы на бирюзовой футболке, подруга подскочила с места и гневно уперла руки в бока, включая строгую мать.
— Ты хоть раз можешь поесть нормально, не пачкаясь при этом? — Повысила она голос.
Девочка пристыженно опустила голову, прячась за кучерявыми локонами, упавшими на лицо. Я не знала, как вести себя в такой ситуации, но все же решила вмешаться. Если она и будет отчитывать свою дочь, то только без присутствия посторонних. Щеки ребенка итак уже пылают как два ярких факела.
— Ладно, не ругай ее. Рузанка не специально испачкалась, правда? — Обернувшись назад, подмигнула я вмиг взбодрившейся девочке.
— Да, мамочка, я не хотела. Это нечаянно вышло.
Сжалившись над дочерью, Виолетта стерла суровое выражение с лица и поцеловала ее в курносый носик. Ничего умилительнее я в жизни не видела.
А как же сцена в кабинете с Адамом и его дочерью? — Шепнуло так не вовремя пробудившееся подсознание.
