Конечно, нет.
— Пойдем, — взяв Вику за руку, я под недоуменные взгляды повела ее в сторону карусели.
— Крепко держишься?
Пытаясь успокоить бешено колотящееся в груди сердце, я удобнее уселась в седле механического коня и подоткнула со всех сторон скользящее вверх платье.
— Да, — воодушевленно прошептала Вика, сидя слева от меня.
Адам быстро щелкнул застежкой на туфле дочери, после чего посмотрел на меня и тяжело вздохнул. Мне показалось, или в этом вздохе проскользнула обреченность?
Я окинула взглядом других мам, которые также решили прокатиться со своими детьми. Несмотря на внешне веселое настроение, я чувствовала себя не в своей тарелке. Будто проникла на чужую территории, чего категорически не должна была делать. Неловкость сковала мои мышцы стальным узлом, глупая улыбка застыла на губах. Если б не Вика, смотрящая на меня со сверкающими от восторга глазами, я давно сбежала бы из этого парка.
Что я делаю? Зачем мне это вообще?
Подождите! О чем я до этого подумала?
Другие мамы.
Боже, Милена. Только не примеряй на себя роль матери этого ребенка. Ты все равно не задержишься в ее жизни надолго.
В голове тут же всплыл разговор с Виолеттой, в котором она упоминала о Вере, бывшей женщине Адама, причинившей Вике боль своим уходом. Я не хочу, чтобы девочка привязалась ко мне, потому что ничего не смогу пообещать ей.
Да и зачем ребенку обещания, когда пустые слова не имеют для него значения?
Карусель тронулась плавно, но немного неожиданно, отчего я легонько дернулась и вцепилась руками в шею лошади.
— Папа! — Радостно закричала Вика, махая рукой находящемуся за ограждением отцу.
— Держись обеими руками, — строго сказал Адам, но при этом веселая улыбка не сходила с его лица.
Он ни разу за все время катания на карусели так и не посмотрел на меня. Я чувствовала нарастающее в нем раздражение, даже злость. И он имел на нее право.
Какого черта я вообще лезу в их семью? Чего добиваюсь? Что бы ни рассказала мне Виола, у этой девочки есть мать, которая ее наверняка любит. Как известно, нельзя на сто процентов верить различным слухам, потому что они практически во всех случаях играют роль испорченного телефона.
Хотя я ведь не делаю ничего плохого. Мне что, надо было отказывать ни в чем неповинному ребенку? Я не настолько жестока. Да я вообще не жестокий человек. Ну не могла я сказать девочке «нет».
Когда карусель прекратила движение, Адам аккуратно опустил дочь на землю. Я постаралась как можно элегантнее спуститься вниз, но обтягивающее платье препятствовало этому. Неожиданно крепкие мужские ладони схватили меня за талию и помогли встать на ноги.
— Ты в порядке? — Бесстрастно спросил Адам, даже не смотря на меня.
Я бросила взгляд на Вику, взволнованно наблюдающую за нами. Ее коса настолько растрепалась, что выбившиеся из прически волосы падали на глаза и щеки девочки. Она сердито сбросила их с лица и отмахнулась от рук бабушки, пытавшейся привести внучку в порядок.
— Мне нужно вам кое-что сказать, — взяв Адама за запястье, я быстро вышла за ограждение.
— Что? — Сжав губы, он уставился куда-то поверх моей макушки.
Я пыталась поймать его взгляд, но это было напрасно. Он полностью отгородился от меня. Вероятно, даже не будет вникать в сказанные мной в дальнейшем слова.
— Я не могла отказать ей, пойми. Прошу, посмотри на меня. Ты же сразу определишь ложь, если я посмею соврать тебе.
Видимо, он счел мои слова разумными и в следующее мгновение обрушил на меня полный немого укора взор.
— Думаешь, я не знаю, чего ты добиваешься? Но хочу тебя разочаровать — ни одна такая же хитрая интриганка не задержалась надолго в моей жизни, — прорычал он мне в лицо и сделал шаг назад, собираясь уйти.
Нет уж, мы закончим этот разговор.
Окончательно запутанная, я поймала его за предплечье и постаралась удержать на месте, что сделать было довольно трудно.
— О чем ты говоришь? Я тебя не понимаю.
Вторгнувшись в мое пространство, он, несмотря на громко играющую в парке музыку и невозможность расслышать суть нашего разговора, тихо прошипел:
— Знаешь, сколько женщин пыталось пробраться в мою постель и к моему кошельку, используя мою дочь в своих грязных играх?
— Я бы так никогда…
— Конечно, ты никогда бы так не поступила, — скептично усмехнулся он. — Охотно верю. Они все так говорили. Вот поэтому я больше не пытаюсь найти дочери маму и ограждаю ее от знакомства с такими женщинами. Вика слишком ранимая, чтобы играть с ее чувствами.
— Я не собира…
— Она быстро привыкает к человеку, но отпускает его с трудом. Я устал наблюдать за слезами дочери, когда очередная потенциальная «мать» уходит от нее. Их было не так много, но все же. Я смирился, что не смогу сделать ее полностью счастливой, а тут появилась ты и еще больше все усложнила.
— Они сами уходили или ты их прогонял?
Адам замялся с ответом, но после продолжительной паузы ответил:
— Я прогонял.
— Почему?
— Ни одна из них не смогла искренне полюбить мою дочь, и я это видел. Моей любви ей хватит, я не хочу, что Вика жила в фальши.
