Спустя минут двадцать Адам остановил машину на подъездной дорожке двухэтажного дома, расположенного на окраине города. Вика к этому моменту едва не позеленела, сдерживая позывы организма. Я быстро отстегнула ремни безопасности автокресла, а мужчина подхватил дочь на руки и направился в сторону высоких кованых ворот.
— Заблокируй двери и иди в дом. Я оставлю калитку открытой.
Выполнив требование мужчины, я поспешила вслед за ним. Закрыв калитку, вздрогнула от громкого щелчка замка. Мимолетно проскочило ощущение, будто я попала в собой де выстроенную ловушку. С чего бы это? Опять попусту накручиваю себя.
Развернувшись в сторону дома, я пораженно застыла. Вернее, восхищенно. В жизни не видела такой красоты. С двух сторон от ведущей к парадному входу в дом тротуарной дорожки, выстеленной плиткой ромбовой формы, росли самые разнообразные виды цветов: от неприхотливые пионов до капризной шпрекелии. Среди этой цветовой палитры я даже заметила аквилегию, произраставшую когда-то в доме моего детства. Возможно, она и сейчас там растёт, но я этого никогда не узнаю.
Знания о цветах и любовь к ним перешли нам с сестрой от матери, которая украшала ими весь наш маленький дворик. Таким образом она пыталась придать обшарпанному дому с отвалившейся от стен штукатуркой больше респектабельности. Но ее усилия ничего не стоили, так как отец с чувством внутреннего удовлетворения втаптывал в твёрдую землю все ее труды. Он терпеть не мог цветы, оттого и злился на маму с каждым разом все больше.
— Милена, ты где? — Донесся из приоткрытой парадной двери обеспокоенный голос Адама, а затем и сам мужчина выглянул во двор. — Тебе плохо?
— С чего это? — Удивилась я, поднимаясь к нему по широким ступеням.
— Не я сегодня потерял сознание, — хмыкнул он, теснясь в проходе. — Проходи.
Я даже не обратила внимания, что мужчина загородил своим телом добрую половину проёма. Заметила эту маленькую деталь лишь тогда, когда оказалась прижатой к дверному косяку крепким мужским телом, полыхающим жаром.
Замерев на месте, словно испуганная лань, я подняла глаза на Адама. Ох, как он смотрел на меня в тот момент. Да ни один мужчина не дарил мне таких взглядов. Будто он прямо сейчас развернет меня лицом к стене, задерет платье до талии и…
Боже, прекрати немедленно! Ты только усугубляешь ситуацию своими прошлыми фантазиями.
Но было уже поздно для самобичевания. Все, что нужно было, я уже увидела в его обжигающем взгляде. А чего не увидела, додумал мой крайне возбужденный мозг.
— Твое счастье, что здесь Вика, — прорычал он мне на ухо, проводя кончиком носа вдоль бешено бьющегося пульса на виске. — Иначе я давно наплевал бы на твои чертовы принципы.
Его слова вкупе с хриплым голосом пробудили в моем теле давно забытые ощущения. Я сдерживалась буквально из последних сил, стараясь не смотреть на манящие губы мужчины, его широкие плечи, узкую талию и впечатляющую выпуклость, так нескромно прижимающуюся к низу моего живота.
— Мне кажется, или не одна я здесь принципиальная? — Прошептала я, судорожно вздыхая. — Первое правило — никаких романов на работе.
— А мы сейчас не в офисе, Милена.
Обхватив рукой мой подбородок, Адам заставил меня взглянуть на него. Лицо мужчины было настолько близко, что я ощущала его горячее дыхание на своих жаждущих поцелуя губах.
И чего он ждет? Почему медлит?
— Папочка, ты где?
Голос ребенка подействовал на нас как ударная волна, неожиданно выбросившаяся на берег. Отшатнувшись от меня, Адам твердой походкой направился в сторону комнаты, откуда доносился зов дочери. По пути он сорвал с вешалки черную кожанку, прикрывая ею свой пах. Мои щеки настолько горели от смущения, что мне было даже стыдно показаться на глаза девочке.
И куда только подевалась моя скромность и хваленый самоконтроль?
— А где Милена? Она ушла?
Мне ничего не оставалось, как войти в комнату, оказавшейся просторной гостиной, вслед за Адамом. Вика, сидевшая в это время на продолговатом диване светло-бежевого цвета, заметила меня и расплылась в улыбке.
— Я думала, что ты ушла домой?
— Решила остаться. Твой папа очень любезен.
Мужчина окинул меня задумчивым взглядом, как будто что-то обдумывал в своих мыслях. Спустя некоторое время, видимо придя к конкретному умозаключению, резко мотнул головой.
Интересно, о чем он думал в тот момент? Наверное, как выставить назойливую сотрудницу из своего дома.
— Папочка, я хочу кушать. Можно мне конфетки?
— Нет. Я сейчас разогрею тебе суп.
Стоило Адаму скрыться за дверью, вероятно ведущую на кухню, Вика подскочила на ноги на диване и повернулась ко мне со скорченным личиком.
— Фуу, не люблю суп из риса. А папа другой готовить не умеет.
— Мой отец тоже не умел готовить.
— О, а ты умеешь делать суп с гречкой? Это мой любимый. Мне его бабушка всегда готовит.
— Конечно, — настороженно ответила я, не зная, чего ожидать от девочки в следующую секунду.
— Приготовь мне сейчас, пожалуйста.
