— Тише, солнышко. Они не сделают нам ничего плохого, — поцеловала я дочь в горячий лобик. Видимо, у нее поднялась температура от совсем не детских переживаний.
— Они хотят кинуть нас в речку, а я плавать не умею, — прогундосила Вика.
— Зато я умею. А папа встретит нас на берегу. Все будет хорошо. Ты же веришь мне?
Даже если я сама себе не верю.
— Я верю тебе, мамочка.
— Отвести ребенка обратно в комнату?
Вика еще сильнее прижалась ко мне, цепляясь ручками за шею и утыкаясь мокрым носом в кожу ключицы. Худощавый мужчина вымученно вздохнул и махнул на нас рукой.
— Пусть здесь сидят. Пошли, нужно кое-что обсудить.
Дождавшись, когда они замкнут дверь и уйдут в другую комнату, я устало опустилась на пол и посадила дочь на колени. Ни одна из нас не проронила ни слова, потому что на разговоры совершенно не было сил. Нам оставалось лишь ждать: спасения или гибели — узнаем уже скоро.
Примерно за десять минут (как подсказывали мне внутренние часы) до истечения установленного Адаму срока в доме раздался какой-то грохот, перемешанный с громкими криками и звуком борьбы.
— Мама, что это?
— Я сама не пойму, солнышко.
В моем сердце зародилась надежда, что этот грохот дело рук Адама. Неужели он так быстро нашел нас?
Не прошло и минуты, как дверь нашего заточения вынесли с одного удара ноги. Заглянув внутрь, мужчина в форме и с оружием наперевес махнул кому-то рукой в дверной проход, проходя дальше по коридору. Я знала, кого увижу сейчас. Самого прекрасного мужчину в мире — нашего спасителя.
— Папочка! — Закричала Вика, отпуская мою шею и подбегая к распахнувшему объятия отцу.
Пока он целовал дочь в щеки, я встала на ноги и облокотилась о стену. Адам сразу же перевел покрасневшие глаза в мою сторону, протягивая свою руку. Я не стала медлить ни секунды, желая ощутить поддержку и безопасность.
— Как же я люблю вас, — едва слышно прошептал мужчина, прижимая нас к своему гулко бьющемуся сердцу.
Укрыв Вику одеялом, я поцеловала дочь в румяную щечку и бесшумно вышла из комнаты, прикрывая за собой дверь. Когда спустилась вниз, застала Адама за изучением каких-то документов.
— Ну, что? — Взволнованно спросила я, садясь рядом на диван и выключая напрасно работающий телевизор.
— Ее официально лишили родительских прав, — Облегченно и в то же время с горечью сказал Адам. — Не думал, что все зайдет так далеко. До чего мы докатились?
— Она выбрала свой путь. Не вини себя ни в чем. Пользы от этого не будут никакой.
Мужчина повернулся ко мне и согласно кивнул.
— Ты права. Не хочешь прогуляться?
— Почему бы и нет. Погода сегодня замечательная.
Выйдя в сад, мы прошли к беседке и заняли плетеную скамейку с мягким сидением. Я сразу же села на колени Адама, обнимая его за шею и кладя голову на плечи.
С момента тех ужасных событий прошло уже больше месяца. Вика перестала, наконец, с криком просыпаться от ночных кошмаров. Мне они до сих пор снились, но, стоило только почувствовать прикосновение сильных рук, как я забывала обо всем. Переехав в дом Адама две недели назад, я больше не оставалась наедине со своими ночными страхами. Он гнал прочь все мои печали. Мы стали друг для друга поддержкой, опорой. И хоть я до сих пор не получила заветного предложения руки и сердца, для меня главным было присутствие двух самых дорогих мне людей: любимого мужчины и дочери. Я безумно хотела удочерить Вику, но не знала, как сказать об этом Адаму. Он может отреагировать вполне неоднозначно.
— Дорогой, можно мне попросить твоего разрешения? — Собравшись с духом, начала я.
— Конечно, — тепло улыбнулся он, — поднимая голову к небу, освещенному мириадами ярких звезд.
— Как ты относишься к моему желанию удочерить Вику?
Затаив дыхание, я ждала самого важного ответа в своей жизни. Не меняя положения тела, Адам полной грудью вдохнул теплый июньский воздух и ласково провел по моей спине рукой.
— Я не против, но мы пока подождем с данным вопросом. Хорошо? Не стоит сейчас торопиться.
— Хорошо.
— Ты же не обижаешься?
— Нет, конечно. Ты прав. Я готова ждать столько, сколько нужно. Ведь никто же не лишает меня возможности быть рядом с Викой.
— Ты моя умница, — прошептал мне на ухо Адам, покусывая чувствительную мочку уха.
Внезапно он поднялся на ноги вместе со мной, доверчиво повисшей на его руках, и направился в сторону одноэтажного летнего домика.
— Что ты уже задумал?
— Ничего, что бы тебе не понравилось, — лукаво улыбнулся Адам, толкая ногой дверь маленького по площади домика и заходя внутрь.
Бережно опустив меня на расстеленную кровать, она зажег в спальне несколько ароматизированных свечей и открыл бутылку красного вина.
— Возьми, — протянул мне мой романтичный мужчина бокал, наполняя его до половины.
— Куда столько? Хочешь меня споить?
— Конечно, я же должен знать, какая ты дебоширка, когда напьешься, — рассмеялся Адам, наливая вина и в свой бокал.
Я с сомнением покачала головой, укоризненно цокая языком.
— Что не так?
— Ты же предпочитаешь коньяк или виски. Будешь давиться?
— Ради тебя я готов на многое.
— А я хочу, чтобы мы оба чувствовали себя комфортно.
