На очаровательное личико Мэгги опять легла тень.
– Сколько тебе лет, Мэг?
– Пятнадцать. Странно, что вы не знаете этого. Ведь вам же известно мое имя.
– Ах, один-ноль в твою пользу. – Стрикланд повернулся к Херси, который стоял рядом с магнитофоном «награ», и мигнул. Этот сигнал был у них отработан. Магнитофон тут же писком возвестил о своей готовности.
– Итак, расскажи нам о своем доме. – Произнося это, Стрикланд не забыл чуть позаикаться.
Мэгги покрылась румянцем, сглотнула слюну и стала смотреть в сторону.
– Ну, он был построен в… 1780 году. И это был дом капитана. Владельцем его был капитан клипера, который ходил в Китай в 1785-м. Он возил туда женьшень. – Она бросила испуганный взгляд на микрофон, который подсовывал ей Херси. – А назад доставлял фарфор. И шелк.
– А в какой школе ты учишься? – перебил Стрикланд.
– Я учусь в «Маунт-Сент-Клэр», – заученно протарабанила девочка. – Я ученица младшего класса.
– Это монастырь?
– Нет, это обычная школа. Там есть несколько монахинь среди преподавателей, но большинство – вполне обычные люди. – Она в отчаянии огляделась вокруг. – А теперь не могли бы вы извинить меня? – И, не дождавшись ответа, выскочила из кухни.
– Конечно, – ответил девочке Стрикланд, когда ее уже и след простыл.
– Вы спугнули ее, – осудил его Херси. – У вас конфронтационная манера вести беседу.
– Я заказываю музыку. – Стрикланд покачал головой. – Таков мой метод. Она на взводе. Так же как и ее папа. И мама тоже. – Эти простые слова он произнес с каким-то оттенком отвращения. – Связка Браунов. Она очень непрочная.
Было слышно, как девочка взбежала наверх. Через некоторое время Стрикланд встал.
– А вот и мама, – сообщил он Херси. – Ему было видно, как к дому подъехала Энн. Она вышла из машины и открывала боковые ворота, что вели к гаражу с задней стороны дома. Поставив машину, она направилась к парадному входу. Стрикланд вышел к ней навстречу.
Она была в плотно облегающих бриджах цвета ржавчины, черных сапогах, спортивной рубашке с короткими рукавами и дорожной шляпе. В руках Энн держала пару желтовато-коричневых перчаток. Вид у нее был потрясающий.
– Как вы попали сюда? – удивилась она.
– М-Мэгги впустила нас. Вас это шокирует?
– Не думаю. Но мы не ждали вас.
– Я говорил вчера с вашим мужем, – объяснил Стрикланд. – Он, наверное, забыл вас предупредить.
Энн поджала губы и передернула плечами. Стрикланд старался вспомнить их разговор в аэровокзале. «Интересно, что я сообщил ей о себе, – пытался вспомнить Стрикланд, – в самый последний момент встречи?» Сейчас, стоя перед ней на лужайке, он не думал о ста двадцатипятифунтовом торте, в котором всего поровну. Его медленно пронзала боль желания, от которой становилось трудно дышать.
– Что он делает? – спросила Энн, кивнув в сторону Херси, который прошел на задний двор и смотрел поверх крыш города в сторону Зунда.
– Он готовится к съемке. Знаете, выверяет перспективу.
Она смотрела туда, где стоял Херси, а Стрикланд глазел на нее. Обернувшись к нему, она поправила ленту, которой были схвачены ее волосы на затылке, и по этому жесту он понял, что она ощутила его состояние.
– Оуэн должен вернуться в середине дня. Если вы сможете подождать до этого времени, я приготовлю вам ленч, – предложила она.
– Весьма признателен. Мы подождем, нам есть чем заняться. А ленч мы захватили с собой.
Когда она направилась к двери, он окликнул ее:
– Вы не будете переодеваться, не так ли?
Она не поняла его вопроса.
– Вы останетесь в этом наряде, да? Нам хотелось бы заснять вас именно такой. Это кое-что говорит о вашей жизни.
Она задержалась на секунду возле двери, словно раздумывая, слегка улыбнулась, тряхнула головой:
– Очень жаль, но думаю, что я переоденусь. Извините.
– Все в порядке. – Стрикланд проследил, как она скрылась в доме, и прошел к тому месту, откуда Херси обозревал окрестности.
– У нее великолепное тело, – объявил Херси. – Следует ли нам подчеркнуть это?
– Она большая сладкая стерва, – произнес Стрикланд. – Давай подчеркнем это.
– Эй, – воскликнул Херси, – сдается мне, босс, что вы втюрились.
Поднявшись наверх, Энн обнаружила, что Мэгги, включив видеозапись рок-концерта, пытается писать письмо.
– Он странный малый, не так ли?
– Этот человек ужасно противный, – скривила рот Мэгги, когда Энн вошла к ней, и, схватившись рукой за живот, изобразила приступ тошноты.
– Он задавал тебе вопросы?
– Что-то в этом духе. Он спрашивал, где я учусь. И я рассказывала ему о доме и прочем.
Энн стояла, сложив на груди руки и прислонившись к косяку двери в комнату дочери.
– В этом нет ничего необычного. Но сам он странный человек, тебе не показалось?
– Он неотесаный. И отталкивающий.
– Интересно, почему они выбрали его? – проговорила Энн. – И что думает по этому поводу твой отец?
