– Ошибаешься, – проговорил Даффи. – Винс Ломбарди не был великим человеком. Винс Ломбарди чуть не погубил эту страну. Американец в первом поколении, правильно? Бывший игрок «Фордхэма». Нет, он совсем даже не великий.
– Позволь не согласиться. Я думаю, он был выдающимся тренером и большим спортсменом. Хороший пример детям для подражания.
– Он отвратительное чудовище, – заявил Даффи. – Он был причиной войны во Вьетнаме.
Вернувшись тем вечером домой, Браун рассказал Энн о своей беседе с Даффи. Она рассмеялась.
– Даффи обожает тебя, – сообщила она ему.
– Неужели?
– О, это несомненно, – проговорила она слегка заплетающимся языком. – Как и все мы.
Тем же вечером в Хеллз-Китчен Стрикланд, Херси и Памела, понуривая травку, смотрели пленку, которую отснял Фанелли во время пробного выхода в море. На экране Браун, хватая ртом воздух, замахал руками над Зундом и поплыл на спине.
– Что он делает в воде? – спросил Херси. – От него требовалось, чтобы он был там?
– Я не думаю, что требуется находиться в воде, когда у тебя есть лодка.
– Вы хотите сказать, что он как бы свалился за борт? – спросила Памела.
– Похоже на то, – проговорил Стрикланд.
Затем пошли кадры, в которых Браун с видом героя стоял за штурвалом. Звучавшая на этом фоне запись разговора Фанелли с Кроуфордом делала сцену чрезвычайно потешной. Херси скалил зубы. Памела была в отпаде. Она заваливалась на спину в позе лотоса, пока колени у нее не задрались в потолок. Ее хрипловатый хохот заполнил студию.
– Значит, тебе нравится это, – заметил Стрикланд.
– О Боже, – проговорила Памела, задыхаясь от смеха.
– Выдающаяся стряпня, босс, – одобрил Херси.
– Пора рассмотреть, что мы здесь имеем. – Стрикланд задумался. – Он может победить. Он может проиграть. Он может и погибнуть. Исходы могут быть самыми разными, и мы должны быть готовы отобразить любой из них.
– Пропадет часть юмора, если он погибнет, – заметил Херси.
Стрикланд посмотрел на него с возмущением.
– Это почему же?
Ухмылка у Херси растянулась до ушей.
– Жизнь не утрачивает своего юмора, Херси, только потому, что кто-то погибает. Юмор остается и продолжается. Так же, как и сама жизнь. Но если он сподобится и в самом деле утонуть, кстати, вместе с моей бесценной «Сони бетакам», то нам придется довольствоваться этими кадрами, ну и тем, что мы отсняли на берегу.
– Вы можете сделать из этого фильм?
– Конечно, могу. Если он одолеет гонку, у нас будет интересная комбинация видеозаписи и кинопленки. Если он утонет, мы сделаем что-нибудь вроде «Стремящихся в море».
– Ох, ай, – запричитал Херси на манер кельтских плакальщиков, – море, эх море, какой страшной могилой ты стало!
Памела заплакала.
– Я не хочу, чтобы он умер, – всхлипывала она. – Хочу, чтобы победил.
Стрикланд повернулся к ней.
– Правильно. Нет ничего удивительного, что тебе этого хочется.
– А разве вы не хотите, чтобы он победил? – спросил Херси у Стрикланда. – Ведь фильм снимается ради этого.
– Я хочу, чтобы получился фильм. И это все, чего я хочу.
– Все равно вам следовало бы побеспокоиться на этот счет. А вы снимаете Брауна так, как будто вам наплевать, победит ли он, – упрекнул его Херси.
Стрикланд резко выключил проектор и, вскочив на ноги, зажег верхний свет, которым почти никогда не пользовался.
– Я ус-стал от этого! – заорал он. Ему пришлось умолкнуть и постоять немного с закрытыми глазами, прежде чем он смог продолжить. – Я чертовски устал от твоих замечаний о том, что я делаю из него какого-то придурка. Мне кажется, что это уже не смешно.
Херси и Памела в ужасе смотрели на него.
– Мне нужна правда об этом парне. Может быть, он и думает, что я его паршивый рекламный агент, но это не так. Есть жизнь. Есть он, этот парень, и его семья. Они рассказывают кое-что о жизни. Это как раз то, что мне нужно. И плевать я хотел на все чувства – его, ваши или чьи-то другие. Понятно?
– Вполне, – успокоил его Херси.
– На сегодня достаточно, – объявил Стрикланд. – Давайте прервемся. Завтра у нас много работы.
У Памелы возникли неприятности, из-за которых она еще долго не могла появиться в своей квартире в Парамаунте. Стрикланд позволил ей расположиться в своей студии. Когда Херси ушел, а Памела перестала путаться у него под ногами, он опять запустил фильм. Браун пробирается на корму по крышкам люков, подныривает под гик. Браун на камбузе, с мрачным видом поглядывая в сторону камеры, готовит суп. Браун спит. Этот Фанелли просто нутром чуял, что и как надо снимать.
