— Ты, наверное, забыл, Оуэн. У Мэгги сегодня вечеринка на всю ночь. Мы не сомкнем глаз среди всей этой пятнадцатилетней публики.
Он пожал плечами.
— Я советую тебе не высовываться, — предупредила она. — И надеюсь, что все обойдется.
— На этот раз, — сказал ей Оуэн, — нам придется потерпеть друг друга.
Из кухни было слышно, как Мэгги говорила по телефону. В голосе у нее звучало нетерпеливое оживление. После стольких дней в интернате ее приводила в восторг возможность собрать дома собственную компанию. Тем более что ее школьные друзья жили далеко и наведывались нечасто.
— Она сказала то же самое Элисон Моран, — говорила в трубку Мэгги. — И еще и повторила! Эта девица кругом в проигрыше. Ну совершенно продулась! Полная невезуха!
Энн предостерегающе вскинула брови, и они отправились наверх.
В спальне он скинул туфли и, устроившись поверх покрывал, попытался заставить себя прочесть инструкции, прибывшие вместе с его новой аппаратурой спутниковой навигации. Энн включила телевизор. Из Центра Линкольна по специальной программе транслировали «Реквием» Верди. Она улеглась поперек кровати, положив подбородок на руки. Стакан с вином она пристроила рядом на полу. Через некоторое время музыка стала вызывать у нее беспокойство. Увидев, что Оуэн не обращает на телевизор никакого внимания, она встала и выключила его. Но звуки музыки доносились откуда-то еще.
Энн встала, вышла в холл и прислушалась. Музыка звучала в мансарде, где Мэгги и четверо ее дружков, расположившись на матрацах вокруг старенького телевизора, покатывались со смеху. Мэгги, взяв на себя роль домашнего комика, проходилась по адресу певцов и музыкантов, чьи отталкивающие физиономии непрерывно демонстрировал экран.
— Вы только взгляните на них! — Ехидство просто распирало Мэгги. — Они же совершенно никчемные людишки! Они собираются каждую неделю, чтобы повеселить своей музыкой только себя. Они карикатурны. Они абсурдны. Они самые настоящие неудачники. Поглядите, у них кругом невезуха!
Такая характеристика выступающих настолько смешила дружков Мэгги, что они напоминали какой-то гогочущий клубок едва оперившихся бесенят. Не желая портить им веселье, Энн тихо сошла по ступенькам и уже снизу крикнула им:
— Убавьте, пожалуйста, звук, дети.
Ее вмешательство тут же вызвало гробовую тишину, отозвавшуюся эхом по всему дому.
Сев в кровати, Оуэн отложил в сторону инструкции и смотрел, как она вошла и допивала вино.
— Что случилось? — спросил он.
— Ничего не случилось. Дети веселятся.
Она села на кровать и уставилась в пол.
— Мэгги где-то подцепила это слово «невезуха», — проговорила она.
— Да, я уже слышал, как она щеголяла им по телефону.
— Мне это совсем не нравится.
— Это же всего-навсего слово, черт возьми, — сказал Браун. — Они не вкладывают в него никакого смысла.
— Оно вульгарное и отвратительное, — возмутилась она. — Из-за него она кажется непроходимо глупой. Мне придется поговорить с ней.
— Уж очень ты разошлась, тебе не кажется?
— Мне в самом деле не нравится это слово.
Оуэн беззвучно рассмеялся.
Она бросила на него колючий взгляд.
— Что с тобой?
— Ничего. — И добавил: — Я знаю, почему ты не любишь его.
— Правда? Почему?
— Давай оставим это… — он подложил в изголовье подушку и улегся на кровати.
— Я хочу сказать, что мне непонятно, где она нахваталась подобных словечек.
— Они носятся в воздухе, — сказал Оуэн, — в наше время.
— Чтобы дети отличались такой изощренностью, это так омерзительно.
Браун приподнялся на локте.
— Разве это так уж плохо, если они понимают разницу между победителями и проигравшими?
— Я не хотела сказать, что они не должны понимать этого.
— А я не думаю, будто детям надо внушать, что в победе есть что-то предосудительное с точки зрения нравственности. Или, напротив, что в поражении есть что-то благородное.
— Оуэн, ты не слушаешь меня.
— Почему же? Слушаю и думаю над тем, что скрывается за твоими словами.
— Что за чепуха! — неожиданно вырвалось у нее. Алкоголь опять затуманил ей голову.
Он пристально посмотрел на нее, слегка уязвленный ее тоном.
— А не ты ли несешь чепуху, Энни? Меня волнует более глубокий смысл твоих слов. В жизни всегда есть победители и побежденные, то есть проигравшие.
— В жизни?
— От побежденных смердит, — настаивал он. — И дети должны знать об этом. Они должны испытывать отвращение к поражению!
— Я предполагаю, что ты вынужден исповедовать это, — заметила Энн. — В целях подготовки.
— Ты говоришь так, как будто все это придумал я. Но я знаю, почему это так беспокоит тебя. Рассказать тебе?
— Конечно. Расскажи.
— Потому что любая перспектива проиграть хоть в чем-то пугает тебя до потери рассудка. Этой навязчивой идеей страдаешь у нас ты, ты у нас зациклена на победах.
— Ты что, действительно так думаешь? — удивилась она.
— Да, думаю. Тебе настолько ненавистна мысль о поражении, что ты даже не можешь слышать слово «невезуха». Потому что на самом деле ты очень агрессивна и азартна.
Какое-то время она смотрела в пол, раздумывая над услышанным. Затем легла рядом и закрыла глаза рукой.
— Мне не нравится, — заметила она, — когда ты рассказываешь мне обо мне самой.
