— Удачным ли ты считаешь этот наш разговор? — спросил он. — Прием.
— Как сказать, — растерянно ответила она, — наверное, да.
— Не показался ли он тебе несколько напыщенным и банальным? Прием.
— Немного, — согласилась она. — Но это же День благодарения, верно? Прием.
— Вчера вечером я слышал по радио, — сказал Оуэн, — какую-то миссионерскую станцию. Мне понравилась ее передача. Надеюсь, я начинаю прозревать. Я нахожу, что мысли здесь у меня становятся более ясными. Прием.
— Это, должно быть, чудесно. Ты хочешь поговорить с Мэгги? Прием.
В поисках дочери Энн оглянулась. Стрикланд снимал ее у телефона, а Херси записывал звук. Она положила трубку и отправилась на поиски Мэгги.
— Куда ты запропастилась? Твой отец на линии. Пожалуйста, поговори с ним.
Мэгги оторвала от книги взгляд, наполненный ужасом. Она вдавилась в кресло, переменилась в лице и словно обезумела. Не глядя на мать, она дико и глупо засмеялась. Это был ее испытанный способ добиться того, чтобы ее оставили в покое.
— Нет. Я не хочу.
— Оуэн, — проговорила Энн, вернувшись к телефону, — я не могу найти ее. Она куда-то запропастилась. Прием.
— Храни вас Бог, — произнес он через некоторое время. — Поговорим на Рождество. Конец связи.
Энн еще какое-то время сидела с замолкнувшей трубкой.
Стрикланд присоединился к сидящим за столом и потягивал портвейн. К ее удивлению, разговор у них шел о Вьетнаме. Она поспешила в гостиную, к Мэгги. Та сидела, отложив в сторону книгу, и плакала. Гнев у Энн прошел.
— Не плачь, — только и смогла сказать она. — У него все в порядке.
— С чем вы лежали в госпитале? — Мэри Уорд обращалась к Стрикланду.
— Со всякой всячиной. У меня было воспаление почек, осложнение после тропической лихорадки. Переломанные кости я не лечил. Пришлось просто уехать из Вьетнама.
— Я видел ваш фильм, — сообщил Базз. — Его показывали здесь.
— Здесь? — спросил Стрикланд. — В академии? Это удивляет меня.
— По-моему, в академии, — ответил Базз. Джоан смотрела на Стрикланда, как на большое пресмыкающееся на взлетно-посадочной полосе.
Киношники ушли около семи. Энн, Уорды и чета Конли уселись у камина. Мэгги не отрывалась от книги.
Когда уходили Конли, все, кроме Мэгги, провожали их в вестибюле. Базз и Джоан помогали Бенни надеть шинель.
— Мне не нравится этот фотограф, — перед уходом заявил Конли. — Я не думаю, что он мой друг.
— И я тоже, — отозвалась Джоан. Энн стояла с бокалом шампанского.
— Он ужасно заикается, — попробовала объяснить она. — Может быть, из-за этого он производит такое впечатление.
— Интересно, что он делал в Наме? — спросил Конли.
— Снимал фильм, — ответил Базз. — Чрезвычайно пацифистский и антивоенный.
Конли кивнул.
— Вы называли их слюнявыми миролюбцами, не так ли?
— Только не я, — отозвался Базз. — Я никогда не называл их так.
Конли ушли, и Базз, Мэри и Энн вернулись к камину.
— Как Тедди? — поинтересовалась Энн.
— Он в госпитале, — вздохнула Мэри, — проходит курс лечения. Он то выходит оттуда, то опять возвращается.
Какое-то время они грустно смотрели на полыхавший в камине огонь. Когда Мэри поднялась и пошла к телефону, чтобы поздравить родственников с праздником, Энн налила себе еще виски.
— Каким показался тебе его голос? — спросила она Базза. — Я имею в виду Оуэна.
— Голос у него нормальный.
Ей хотелось услышать чуть больше.
— Он не показался тебе несколько взволнованным?
— Да, в нем было что-то такое, — согласился Базз, — как у оратора, импровизирующего на улице.
— Пожалуй.
— А тебе он показался нормальным?
— Да, — ответила Энн, — наверное. Он говорил с тобой перед выходом в море? О своем участии в гонке?
— Ну, мы говорили кое о чем на рыбалке.
— Он спрашивал твое мнение?
Уорд заерзал в кресле.
— Да, ну, мы немного загуляли. Там, на рыбалке. Мне даже удалось заставить его выпить… Мы говорили о его путешествии, конечно, Энни. Мы говорили о многих вещах.
Она усмехнулась, видя, как он изворачивается.
— Что ты сказал ему?
В наступившем молчании каждый из них сделал по глотку виски.
— Ты посоветовал ему не ходить?
Уорд выпрямился в кресле и сложил руки на груди.
— До этого никогда не доходило.
— Не доходило?
Он посмотрел на нее с болью во взгляде.
— Полагаю, что тебе, Энни, придется разузнать об этом разговоре у самого Оуэна.
— Понятно. А теперь скажи мне. Он может справиться с гонкой?
— Конечно же, может. Несомненно.
— Я спрашиваю, потому что мне кажется, тебе известны такие вещи.
— Оуэн не должен сорваться, — проговорил Базз. — Не сорвись и ты.
— Мы оба знаем его, ведь так, Базз?
— Это верно.
Торжественность, с которой это было произнесено, показалась ей забавной, и она, к его неудовольствию, рассмеялась, сама того не желая. Ей пришлось встать и налить себе еще виски.
— Он не страшится физической опасности. И ты тоже. Вы оба отличаетесь этим. Но не все мужчины таковы.
— Да, не все, — согласился Базз.
— Как это проявляется?
Уорд пожал плечами.
— У всех по-разному.
— Мне кажется, что это хорошо, когда мужчина не робкого десятка. Так ведь?
— Да.
— Ну, а все же — почему лучше, когда мужчина храбрый? И почему не все таковы?
