Эта история является продолжением повести "Капкан для лисицы". Анна собирается вместе с мужем эмигрировать за границу, и не в силах Ручьёва ее удержать. Крайне расстроенный отъездом любимой женщины, владелец "Феникса" пытается наладить отношения с новой подругой.Кирилл Смирнов, уволенный Зарецким (и получивший благодаря Анне приличную "компенсацию") неожиданно узнает, что ему угрожает опасность (о чем ему поведал лучший друг Орлов). Но выехать из Города вовремя не успевает…
Предупреждение: Все события, рассказанные в данной повести, являются досужим вымыслом, любые совпадения персонажей с реальными людьми случайны. Автор не несет ответственности за реакцию читателей, а также решительно осуждает употребление табака, алкоголя и внебрачные половые связи.
…Один… мужской тип выбора объекта (…) отличается рядом таких "условий любви", сочетание которых непонятно, даже странно…
…Первое из этих "условий любви" можно было бы назвать специфическим… Его можно назвать условием "пострадавшего третьего".
Второе условие состоит в том, что чистая, вне всяких подозрений женщина никогда не является достаточно привлекательной, чтобы стать объектом любви, привлекает же в половом отношении только женщина, внушающая подозрения.
(…)
…Более всего поражает наблюдателя проявляющаяся у любовников такого типа тенденция спасать возлюбленную. Мужчина убежден, что возлюбленная нуждается в нем…
…Он ее спасает тем, что не оставляет ее.
"
"Капкан для лисицы"
"Опять, – подумала Лера с тоской, – Снова… и как всегда".
– Черт, мать скоро должна прийти! – в глазах Игоря была паника, которую Лера наблюдала далеко не впервые.
Она взяла свою, брошенную на кресло, одежду и направилась в ванную.
Облачившись в шмотки с быстротой и ловкостью поднятого по тревоге солдата, подошла к зеркалу. Подновила макияж, причесала длинные, до середины спины, темные волосы. Не "модель", но и далеко не дурнушка – карие глаза (при определенном освещении приобретающие "медовый" оттенок), чуть вздернутый носик… рот, может, и великоват, но выразительный.
И с фигурой порядок, классические девяносто-шестьдесят-девяносто, и рост – для девушки – неплохой…
Однако, все еще незамужем, а возраст-то подпирает, двадцать пять не за горами…
Но попадаются почему-то сплошь неудачники, либо маменькины сынки, вроде того, что сейчас лихорадочно уничтожал в спальне "следы преступления" – застилал кровать, убирал со столика кофейные чашки и рюмки для ликера.
Повернул к ней раскрасневшееся лицо.
– Слушай, я тебя проводить не смогу…
Лера пожала плечами с деланно-равнодушным видом. Что этот
Ладно, был бы еще неотразим, а то ведь заурядность… самая настоящая заурядность. Заурядная внешность, заурядный интеллект… амбиций разве что сверх меры.
– Ну, созвонимся?
"
На улице, как обычно, моросил дождь. Она раскрыла зонт (фиолетовый "гриб-поганку") над головой, достала мобильник и набрала номер лучшей подруги, дабы нагрянуть к ней в гости и вволю поплакаться в жилетку.
Или просто вволю поболтать.
* * *
– Мерзавец ты, Ручьёв, – безапелляционно заявила Анна, поднимаясь с постели и глядя на часы, – Обязан был меня разбудить еще час назад, провокатор…
Высокий мужчина в светлой рубашке и темный брюках, стоящий у большого арочного окна, обернулся. По его лицу скользнула улыбка, смягчившая несколько резкие черты.
– Кощунство будить возлюбленную, когда она так сладко спит.
– Пошел к черту,
– Как самочувствие? – мягко поинтересовался Ручьёв.
Анна скорчила забавную гримаску.
– А то не догадываешься?
– Ясно, – усмехнулся он, – Химией будешь травиться или клин клином?
Ее даже слегка передернуло.
– У тебя, конечно, отличное бренди, но теперь я не смогу на него смотреть минимум полгода…
– Тогда "Алка-Зельцер", – заключил Ручьёв и направился в ванную комнату, где находилась аптечка, а в ней – препараты на все случаи жизни.
Хоть сам он отнюдь не являлся "любителем химии". Он был просто предусмотрительным человеком.
Отпив из стакана, где Ручьёв растворил пару шипучих таблеток, Анна на пару секунд прикрыла глаза и глубоко вздохнула.
