Зария не знала этой старой, как мир, шутки, поэтому не поняла, ни причем тут горы, ни зачем перед этим мыться… Она притащила из погреба горшок со вчерашними щами и быстро разогрела несчастной столь необходимое «лекарство».
Через полчаса, сытая, порозовевшая и подобревшая Василиса возвратилась к жизни. Хорошо‑то как! И отпечаток подушки рассосался, и глаза проморгались.
— Спасибо, Зария. — с чувством сказала кухарка, но в этот миг в голове у нее что‑то щелкнуло, и девушка спросила: — А что такое Заренка?
— Звездочка, — помощница улыбнулась, стряхивая с рук муку. — Кто тебя так ласково?
— Грехобор, — Василиска вздохнула.
Искать сковородку расхотелось. Мало того, сытый организм впал в непередаваемо лирическое состояние.
— Зария-я-я, — тихо позвала Лиска. — А я теперь жена.
Что‑то яростно громыхнуло. Вскинувшись, стряпуха увидела опешившую чернушку, которая держала пустую руку в воздухе.
— Ты крышку уронила, — улыбнулась кухарка. — И не дышишь.
— Я… ты… ой, — Зария подняла крышку, положила ее на стол, села, встала… — Ой. А это очень больно?
— Что?
— Ну… женой стать. Мне говорили, что очень.
— А? — Васька опешила. — А почему ею становиться должно быть больно?
— Так… он и ты… вы же… — помощница сделалась бардовой, будто томат. — Да?
— Ну, дык, — ничего не понимая, кивнула Василиса.
— И не больно? Не страшно?
— Чего бояться‑то?!
— Долга, — еле слышно сказала Зария.
— Какого долга?
— Супружеского.
Васька прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Ах, вон оно что!..
— Зария, мне уже лет семь не страшно, — хромоножка открыла от удивления рот, оглядывая Василису, словно та только что призналась в том, что содержит гарем из мужиков.
— Как?
— Вот так, — девушка пожала плечами и направилась к печи. — Неприятно немного было, но чтобы прям жутко больно — нет.
Зария промолчала, накрыла кадку с тестом чистым полотенцем и вдруг хмыкнула. А потом негромко рассмеялась. Василиса, удивленная таким ярким и нехарактерным для ее помощницы проявлением эмоций, подозрительно посмотрела на помощницу:
— Ты чего?
— Багой теперь не только сон потеряет, но и дар речи… — Зария прыснула, зажав ладонью рот.
Следом рассмеялась и Василиса.
Еще через полчаса стряпуха шмыгала между столиками, стараясь не смотреть в угол, где все еще сидели Грехобор и Милиана. Нет, ну вот что на них смотреть? Бежать, бряцая металлом, и орать: «Руки прочь от моего мужика, курица общипанная!»? Как‑то несолидно. Эта малохольная ведь рассыплется сразу.
Нет, можно, конечно, подойти и поинтересоваться — не засиделась ли Повитуха на одном месте? Бабы, поди, рожать хотят, спасу нет, так не пора ли…? Но всякий раз, когда ревнивица пыталась подойти к столику, за которым разговаривали маги, Багой свирепо окликал ее и требовал какой‑нибудь помощи. Причем срочно. То ему стаканы принеси чистые, то кувшин с брагой из погреба подними, то скажи, сколько там пряностей осталось и не надо ли докупить, то просто подойди и посмотри, вон у того стола одна нога не короче ли другой?
В общем, задергал, рабовладелец проклятый. А еще он для острастки каждый раз делал такую зверскую физиономию, что хоть стой, хоть падай. Сразу хотелось подойти и подергать за усы, дабы малость обвисли. Эх, балда. Поздно стращать… поздно! Но вот как ему скажешь?
Засим имею сообщить, что минувшей ночью обрела статус супруги?
Разрешите доложить: коварный маг под покровом тьмы похитил мою девичью честь?
Позвольте поставить вас в известность относительно того, как я провела первую брачную ночь?
Или просто: уведомляю, пока ты, таракан усатый, дрых, я нализалась вишневки и забралась в постель к магу. Вон к тому, который в дальнем углу сидит. Во-о-от…
От этих нелепых мыслей на лицо лезла улыбка и Васька старательно хмурилась, чтобы не сойти за городскую сумасшедшую, которой нравится, что хозяин гоняет ее по всей харчевне с дурацкими поручениями. Чай, не фаст-фуд тут — улыбаться всякой идиотии.
И Василиса снова убежала на кухню, потому что, выражаясь словами Багоя: «Ты это… там посмотри… а то убежит чего‑нибудь. Или пригорит». Тьфу, сатрап. Ну, ничего. Подхватив поднос с очередным заказом, стряпуха снова выпорхнула в зал. К счастью, путь к заказчику пролег аккурат в тот угол, где шушукалась парочка магов. Поэтому, направляясь к посетителю, Лиса не удержалась.
Тем более в этот самый миг на лице магессы отразилась странная решимость. Повитуха медленно потянула подрагивающие тонкие пальцы к щеке Грехобора.
Ну, все! Надоело!
— ЗАВТРАК!
Милиана подскочила и перевела затуманенный взгляд на горластую кухарку, которая, с грохотом поставила на их стол поднос со снедью.
— Василиса? — негромко и певуче спросила девушка. — Тебя ведь так зовут?
— Для посетителей я — Василиса Евтропиевна, — отозвалась Васька. — И звать меня не надо. Сама подойду.
И она так многозначительно посмотрела на соперницу, словно из ее грозных слов становилось ясно, что если Василиса Евтропиевна к Повитухе и явится, то только в черном балахоне и с остро отточенной косой на плече.
— Ты извини меня, — ласково попросила Милиана. — Я и Грехо… Йен, выросли вместе. Мы любили друг друга и…
