Мысли закручивались черным вихрем в голове. С Эмилем точно что-то случилось. Он никогда не пропадал, и последние полтора года, что они встречались, друзья прозвали их попугайчиками-неразлучниками: все свободное время они проводили вместе, а в течение дня неизменно созванивались несколько раз. Однако жили они порознь, и сколько Анна ни заводила разговор о переезде, Эмиль ловко убеждал ее, что пока не время. Почему не время, Анна до конца понять не могла. Ее квартира хоть и была небольшой, вполне вместила бы себя еще одного жильцы, тем более молодой человек и так часто оставался на ночь и выходные. Анна освободила несколько полок в шкафу, а в ванной рядом с ее принадлежностями расположился мужской гель для душа и дезодорант. У Анны бывали они часто: Эмиль жил с матерью, и встречи в его доме проходили под неизменно строгим взглядом пожилой женщины. Анна в ее присутствии неизменно робела и изо всех сил старалась понравиться. Ей в себе эта черта не нравилась очень – желание угодить и быть приятной для всех, но ничего поделать она с собой не могла. В гости к Эмилю она всегда приходила с гостинцем или маленьким подарком, но немолодая гранд-дама только поджимала губы – ничем ей было не угодить. Откровенно говоря, Анна ее побаивалась и старалась свести общение к минимуму, а редкие встречи сделать как можно короче. Вот и сейчас она в последнюю очередь позвонила ей в последнюю очередь и срывающимся, быстрым голосом проговорила, что от Эмиля уже несколько дней нет вестей. Телефон, казалось, так и дышал холодом, пока она все это выпаливала.
– Ну что же, милочка, – молвила трубка. Она все время называла Анну “милочкой”, – мой сын уж взрослый мужчина и, думается мне, работает. Как освободится – позвонит. У вас есть еще какие-то вопросы или вы меня только поэтому побеспокоили?
Анна извиняющимся тоном скоро попрощалась. Она и не ждала душевного разговора от потенциальной свекрови, но беспокойство ее от беседы только усилилось. До этого она уже связалась с лучшим другом, который точно так, как и мать, был уверен в том, что Эмиля поглотила рабочая поездка. Тон был его куда дружелюбнее, и Анна старалась свои беспокойные мысли утихомирить. Наверняка, у возлюбленного просто много работы.
Анна разглядывала книжные корешки на полке. Большую часть книг она перевезла из родительского дома, откуда съехала уж добрых десять лет назад. Ей от того было удивительно, что Эмиль до сих пор живет с матерью, потому что она сама так жаждала самостоятельной жизни, что закрыла дверь отчего дома сразу, как поступила в университет. При этом связь ее с родителями не прервалась, а наоборот, как ей казалось, даже окрепла: она всегда знала, что в трудную минуту ей есть кому позвонить, на кого опереться и сама с удовольствием проводила часть отпуска на семейной даче. В рутине будних дней виделись они, конечно, не часто, но созванивались несколько раз в неделю, а младшая сестра и вовсе часто ночевала у нее на диване. Анна обожала свою мать, и даже ее маленькое хобби – сбор трав и последующее их превращение в якобы магические отвары – казалось ей милым, хоть в глубине души она и посмеивалась над ним. Семейная легенда гласила, что бабушка ее была самой настоящей карельской ведьмой, которая могла своим отваром и вылечить, и убить, а взглядом недруга своего превратить в камень или негодную ни к чему деревяшку, а после бросить в костер. Сама история бабушкиной жизни, а звали ее тоже Анна, была похожа на вымысел, а ее завершение и подавно напоминало фантастическую книгу. Одним вечером Анна-старшая надела шубу наизнанку хоть на дворе стояла весна, вышла из дверей квартиры и больше никогда не возвращалась. С тех пор уж минуло больше 70 лет, и с той самой поры Анну-старшую никто не видел. В историю эту Анна не верила, но иногда надеялась, что бабушкин талант передался и ей: так иногда ей хотелось посмотреть на своих недругов убийственно, однако все чаще она отводила глаза, избегая конфликта. Из трав собирала лишь ромашку, чтобы вечерами добавлять ее в чай. Каждый год бабушку ждали – в осенний праздник Кегри мама стелила чистую постель в гостевой комнате, а на тумбочку ставила чай и сладости. Считалось, что ушедшие приходят в этот день навестить свои семьи. Анна в предание не сильно верила, однако в ночь на последний день октября кровать в гостевой оказывалось смятой, а столик с угощениями – пустым. Бабушку часто вспоминали – мама все сетовала, что та не успела передать ей все знания, а вместо этого оставила лишь книгу, в которой ровным почерком выведены рецепты эликсиров, о предназначении которых можно было лишь догадываться. Анна рукописную эту летопись колдовства забрала с собой при переезде, как и маленькую бабушкину фотокарточку. Её поставила она на видное место на полке в красивом обрамлении и часто советовалась со старшей родственницей. Фотография молчала и только гордо смотрела острыми глазами на свою внучку. Вот и сейчас Анна глянула на рамку – та стояла залитая осенним светом.
