Рано утром, завязывая чехол грота, Мод резко шагает к борту, наклоняется над леером и травит за борт. Тим, готовя завтрак, высовывает голову из сходного люка. Мод тылом ладони отирает рот, смотрит на Тима и пожимает плечами.
Оказывается, она беременна. Следующие полтора месяца ее тошнит изо дня в день, и не раз. В кармане зимнего пальто она носит полиэтиленовые пакеты. Если поблизости нет туалета, можно взять пакет, а потом выбросить в первую же урну. Тим спрашивает:
– Так вообще должно быть?
Он уговаривает ее взять отпуск, но она отвечает, что не больна, а беременна. На стоянке кройдонской больницы падает в обморок, быстро очухивается в сером сугробе. Отряхивается, подбирает портфель и идет на совещание, где вскоре кто-то вежливо наклоняется к ней и сообщает, что у нее кровь идет, слегка сочится ссадина над левым глазом. Спустя два дня она приезжает в Рединг, в офис «Феннимана». В коридоре ее останавливает кадровичка. Хочет знать, что случилось в Кройдоне.
– Давайте поболтаем, – говорит она.
В ходе болтовни – среди красной мебели в серебристой комнате – кадровичка узнает, в каком Мод положении, и мельком сигналит ей разочарованной гримасой. Тем, кто поступает на работу и считаные месяцы спустя объявляет о беременности, не место в содружестве женщин, преданных делу.
– Ах вот оно что, – говорит она. – Ну, поздравляю, конечно. Собираетесь нас покинуть?
– Нет, – отвечает Мод.
– Но вам понадобится отпуск по беременности.
– Да.
– И сколько времени вам нужно, как думаете?
– Не знаю, – говорит Мод. – Месяца два?
– С учетом ухода за совсем маленьким ребенком.
– Да.
– Может, вы передумаете.
– Про ребенка?
– Может, захотите остаться с ним. Или с ней.
– Не исключено.
– Уже знаете, когда рожать?
– Двадцать четвертого июня.
– Тогда назначим следующую встречу… ну, когда? Недели через две? Естественно, составим график, запишем в календарь точные даты. А пока перечитайте свой трудовой договор. Обратите внимание на соответствующие пункты. Наша ответственность, ваша ответственность. Пока нет ко мне вопросов?
Кадровичке Мод видится ребенком, что сидит на лавочке в длинном коридоре и ждет того, кто никогда не придет. Ребенок воспитанно сдвигает коленки, даже не понимает, что потерялся. Кадровичка пожалела бы Мод, но та ей не очень-то нравится.
Тим везет ее к родителям, в дом Рэтбоунов. Тимова мать обхватывает Мод руками и не отпускает целых полминуты. Мать похудела, на руках пятнышки ожогов. Отец Тима ладонями обнимает лицо Мод, пожимает сыну руку.
– Ну черти, ну молодцы, – говорит он.
Двойняшки, приехавшие из пансиона на выходные, морщат носы:
– Чё, правда залетела?
Магнус только что вернулся из Штутгарта, где неделю ходил по переговорам, жестикулирует утомленно и царственно, смеется над Мод, но, как и отец, похоже, искренне тронут новой вестью. Его жена одними губами произносит: «Кесарево». Дети под кухонным столом распевают:
– Ненавижу мелких! Ненавижу мелких!
За ужином («И тут всё
– Где сейчас живем, – отвечает Мод.
– Ну, – говорит Тим, – мы об этом не думали. Пока.
Мод смотрит на него:
– А что у нас там не так?
– Ребенку нужен сад, – говорит Тимов отец.
– Не говоря о дедушке с бабушкой, – прибавляет его жена, взглядом вперившись в брюквенное пюре.
– А ты знаешь, – спрашивает Магнус, – почему дедушки и бабушки так дружат с внуками?
Мод трясет головой.
– У них общий враг.
Почти все смеются.
В следующие выходные они по шоссе катят в Суиндон. Суиндон только что побратался с каким-то польским городом, и отец Мод показывает его в атласе.
– Говорят, там красиво, – замечает он. – По польским меркам.
Мать наполняет чайник, Мод оповещает ее о последних событиях. Мать разворачивается, вода льется, в глазах что-то похожее на страх. Мистер Стэмп идет в гараж за вином – вроде там стояла бутылка. Возвращается с домашним терновым джином, который выиграл в школьной лотерее. Говорит жене:
– Моди ведь можно каплю?
– Вряд ли, – отвечает жена.
– Я чаю выпью, – говорит Мод.
– Ты будешь, Тим?
– Мне тоже чаю.
– Тогда отнесу на место, – говорит мистер Стэмп.
После чая они навещают дедушку Рэя. Прежде он жил через два дома, но после инсультов (в тот год Мод уехала в Бристольский университет) его переселили в «Тополя».
– У Моди новости, – говорит миссис Стэмп. – Правда, Моди? – Отирает старику рот. – Ты посмотри, – говорит она. – Надели ему разные носки.
Мод называет старика дедулей, и у Тима екает сердце. Вот этот человек построил для нее шлюпку, научил ее ходить под парусом! «Британские железные дороги Западного региона». Очень медленно, с явным трудом старик переводит взгляд с миссис Стэмп на Мод. Не разберешь, понимает ли он, что та говорит. Миссис Стэмп меняет ему носки. Ноги у него – как у тролля. На стене фотография паровоза, что мчится мимо полустанка, какие давным-давно везде посносили. И фотография женщины – видимо, его мертвой жены, тучной, благодушной, бесполой. Они уходят. Петляют по коридорам этого большого страшного здания.
