«Товарищ Алексей, вы побывали в интересном месте, и я готов стать вашим гидом в следующем путешествии. Но я говорю лишь по-английски, а вы, раз вы читаете это письмо, английским не владеете. Но у вас в России есть очень хорошие учителя, в Академии Дзержинского, и они могут вас научить английскому буквально за месяц: они за месяц научили ваших космонавтов, летавших с американцами. Такая учеба будет трудна, это тяжелая работа — но вы за эту работу в любом случае получите хорошую оплату, в размере ста фунтов в сутки в пересчете на ваши рубли. Если вы согласны, позвоните по известному вам номеру и сообщите об этом. Всего хорошего, а за труд по прочтению этого послания прилагается ваша оплата, не зависящая от вашего согласия учиться. С уважением, Вирджилл Торнтон».
Четыре сиреневых бумажки пока еще представляли собой довольно приличные деньги. Правда, этот Вирджилл, похоже, не представлял, что пишет он еще школьнику, причем отпетому троечнику… но с такой оплатой несколько лишних троек или даже двоек ни малейшего морального ущерба не нанесут — и Алексей снова набрал знакомый номер.
Примерно месяц ничего не происходило, и парень уже снова стал склоняться к тому, что это была чья-то странная шутка — но в начале декабря ему сначала позвонила какая-то женщина, а затем и в гости к нему приехала. Откровенно удивилась, когда Алексей сообщил ей, что разговор шел именно о нем, но все равно показала свои документы (включая диплом доктора медицинских наук) и пригласила школьника на «интенсивное обучение». Причем именно в Академию Дзержинского, где был создан специальный центр для такого обучения. Еще раз она зашла уже вечером, о чем-то долго говорила с родителями Алексея, затем сказала школьнику, что занятия начнутся в начале января…
Судя по тому, что рассказала ему мать, его выбрали по какой-то международной программе и отказываться нельзя, так как родители за эту «программу» получили четыреста пятьдесят рублей. А в школе какие-то чиновники уже договорились о том, что парень две недели на уроки ходить не будет — что было нетрудно, так как учителям было вообще наплевать, с какими отметками и с какими знаниями отпетый троечник эту школу закончит.
Спустя два дня Алексея снова навестила «первая тетка» и передала ему еще один конверт:
«Парень, мне сказали, что ты еще школьник, и это замечательно! Я потом тебе сам объясню почему. Но чтобы ты понял объяснения, тебе нужно будет усердно учиться — а там это делать будет не особо и просто, отчисляют оттуда по очень многим причинам. Но если тебя за что-то захотят отчислить, ты будешь знать за что — и уже знаешь, что в таком случае делать. Успеха! Вирджилл».
Учеба в Академии была действительно очень напряженной, там на восемь курсантов было четверо преподавателей языка, четверо врачей и человек десять «обслуги», причем в роли обслуги работали офицеры в званиях не ниже капитана. И график учебы был настолько напряженный, что «курсантов» даже домой не отпускали и учили чуть ли не круглосуточно. Алексей за три недели учебы трижды воспользовался переходом: когда его хотели отчислить на второй уже день из-за провала в каком-то психологическом тесте, которые дважды в день проходить требовалось, когда он всерьез так разосрался с одним из курсантов, до драки разосрался… но после того, как Алексей ситуацию обдумал в переходе, отчислили уже этого курсанта. А третий раз ему пришлось воспользоваться переходом из-за того, что Наталья — как раз этот доктор медицины и более чем профессиональный психолог — как-то заметила, что Алексей «выбивается из общего графика на пару дней» и очень захотела его «отдельно поизучать после завершения курса». Пришлось «вернуться» и очередной тест пройти так, как психологи и ожидали. А еще через три недели Алексей впервые встретился с Вирджиллом и выяснил, с чего этот толстый англичанин так о нем заботиться стал…
