Довольно давно Алексей Павлович, изучая историю, где-то вычитал, что в сорок шестом-сорок седьмом коварный Сталин втрое повысил цены на продукты и одновременно понизил зарплаты рабочим в полтора раза. А сейчас Алексей увидел все это в реальности. Правда, оказалось, что при взгляде изнутри картина выглядит несколько иначе: просто в сорок шестом как раз полностью закончился переход на «режим мирного времени» и те же рабочие стали работать не по десять-двенадцать часов в сутки практически без выходных, а всего по восемь, и по воскресеньям почти все они, как и положено по закону, отдыхали. И, соответственно, за переработку денег уже не получали — однако большинству людей это пришлось по вкусу, все же постоянно существовать в режиме бешеного аврала никому не нравилось. А еще в стране появилось очень много низкооплачиваемой работы, на которую, например, с огромным удовольствием переходили женщины, уступая свои места за станком вернувшимся с фронта мужчинам: в одной Москве, например, работой по озеленению города занималось уже чуть больше двадцати тысяч человек — и эти люди тоже прилично «снижали среднюю зарплату по стране».
А «глядеть изнутри» на это парню пришлось из-за того, что началась «комсомольско-молодежная стройка» новой «институтской» фармфабрики и жилья для будущих ее работников. И велось это строительство силами вообще-то Витебского стройуправления, хотя здесь из витебских были только главный инженер, бухгалтер «московского отделения», женщина-кадровичка и пара прорабов — а всех рабочих управление нанимало на месте. Причем нанимались на работу большей частью как раз демобилизованные солдаты, квалификации практически никакой не имеющие, а потому готовые работать за довольно скромные деньги. И вот эти рабочие в подавляющем большинстве своем вовсе были не против существенно поднять себе зарплату путем регулярных переработок, а в Витебске вышло постановление товарища Дедова о том, что «на стройках жилого фонда в целях скорейшей ликвидации последствий войны допускаются сверхурочные работы в объеме до трех часов в сутки». А стройка хотя и велась в Москве, правила на ней — в силу формальной подчиненности управления — были именно «витебские». Правда, за сверурочную работу при начислении заработка вводился полуторный коэффициент, а на этой конкретной стройке вся зарплата шла из денег, получаемых именно Алексеем — так что за расходом денег ему приходилось следить очень внимательно.
Но полученная им Сталинская премия все же позволила обеспечивать сверхурочную работу в почти постоянном режиме, так что уже в начале мая все четыре корпуса нового общежития были достроены. Что очень сильно порадовало руководство института вообще и товарища Лихачёва в частности: Минздрав, видя возможность серьезного увеличения числа набираемых студентов, прилично увеличил и штатное расписание преподавателей и прочих сотрудников мединститута. И даже выделил средства на «строительство жилого дома для преподавательского состава методом народной стройки». То есть дал деньги и выбил какие-то фонды на стройматериалы, но имея в виду, что зарплаты строителям не будет…
На самом деле этот метод «народных строек» уже довольно широко применялся, но в основном на промышленных предприятиях, и при выдаче разрешений на такое строительство подразумевалось, что предприятие наймет несколько профессионалов, но в основном работы будут вести простые рабочие, чьи плановые задания будут выполнять другие люди. Но чиновники из Минздрава, выдавая такое «разрешение» мединституту, вероятно забыли мозги включить и подумать о том, что ни в самом институте, ни в его клиниках избытка рабочих явно не наблюдается. И поэтому Андрей Гаврилович, тщательно обдумав ситуацию, пошел разыскивать в институте студента Воронова…
Иосиф Виссарионович, закончив очередное совещание, посвященное работе Спецкомитета (на котором в том числе обсуждался и досрочный пуск нового, уже «энергетического» котла), поинтересовался у Лаврентия Павловича:
— Кстати, а как там этот графитовый наш лауреат поживает? Деньги-то с премии еще не промотал?
— Неплохо поживает, наши врачи, за ним наблюдающие, говорят, что у него потихоньку и мозги на место встают. То есть он уже с людьми начинает нормально общаться… хотя изобретать всякое он чуть ли не больше прежнего стал. А с деньгами… Полученные в качестве премии он в первый же день все потратил, до копейки премию перевел на счета Витебского стройуправления, которое теперь приступило к постройке опытной фабрики по выпуску лекарств и жилья для будущих ее работников.
— Я думаю, что мы не будем на него тогда сердиться, что он ничего не тратит на облигации восстановительного займа: все-то месячную зарплату в год стране взаймы дают, а он сразу все свои деньги тратит, причем именно на восстановление. А что он нового изобрести успел? Ему, наверное, теперь за изобретения еще больше платить придется?
