Она была номинантом какой-то премии? Я вытянул этот листок, задумавшись, не было ли причиной того, что она не поднимала эту тему лишь потому, что боялась привлечь к себе внимание. Она, конечно, не заработала большого успеха после хорошего отзыва о Stonestreet’s, опубликованного в газете, не смотря на всю похвалу, которая была направлена непосредственно в ее сторону.
В письме было три строчки, и я понял, как ошибался в своих предположениях. Это не имело отношения к награде. Это было предложение о работе. Вернее, это было подтверждением о получении меню, которое она отправила для просмотра шеф-поваров. В Манхэттене. За восемнадцать сотен миль отсюда.
Она ни разу не упоминала об этом.
Я как идиот верил в то, что у нас был прогресс в отношениях, что мы перевернули новую страницу и что Гвен осела и успокоилась. Все было так, за исключением того, что этот шаг прямо выводил ее за пределы моей жизни. Почему, черт побери, она не сказала мне? Она собиралась просто в один день уведомить меня о том, что покидает ресторан и переезжает на другой конец страны?
Возможно, в этой истории было что-то еще. Возможно, она уже не рассматривала это предложение. Но если это было так, тогда зачем она подала свой вариант меню?
Гвен вела себя как обычно, и я знал, что разочарование и ревность, наполнявшие меня, были не совсем оправданы. Но, черт бы побрал, мое мнение и чувства должны иметь какое-то значение.
И настало время действовать именно так.
Час спустя, когда солнце опускалось за горизонт, а по небу разливались оранжевые и синие тени, я позвонил в звонок дома Роуз Лалонд. Отец стоял рядом со мной, пока я удерживал одной рукой тыквенный пирог, а на второй ощущал горячее дыхание своего отца. Воздух стал прохладным, наполненным сладким, мускусным запахом осенних листьев и дыма от горящих каминов.
Под светом фонарей на крыльце, я увидел, что его глаза были остекленевшими и налитыми кровью, его кожа покраснела, однако я знал, что это не по причине морозного ветра или температуры. Я задавался вопросом, мог ли он открыть бутылку скотча сразу после окончания парада в честь Дня Благодарения? Возможно, мне следовало выбрать что-то другое в качестве подарка для хозяйки, а не бутылку вина.
Кроме обычных любезностей, мы больше с отцом друг другу ничего не говорили сегодня — мы никогда не делали этого на важных праздниках. Они слишком сильно напоминали нам о маме. О свежеиспеченном хлебе, о ее секретном рецепте сидра, о ее широкой улыбке и звонком смехе, и о том ощущении дома, которое мы никогда не смогли найти вновь после ее смерти.
Звук того, как кто-то возится с замком, заполнил тишину между нами, и после паузы, тяжелая деревянная дверь распахнулась.
— Счастливого Дня Благодарения, заходите, — воскликнула Роуз. Она провела нас внутрь и повесила нашу верхнюю одежду в шкаф. Затем забрала из рук отца тыквенный пирог, пробормотав что-то по поводу того, что «не стоило так беспокоиться», даже не смотря на то, что это был тот же самый десерт, который мы приносили с собой каждый год.
— Мы благодарны вам за то, что пригласили нас снова, мисс Лалонд, — сказал я, наклоняясь, чтобы оставить поцелуй на ее щеке, глядя через ее плечо в поисках Гвен, которую нигде не было видно.
После того, как покинул ресторан, я не знал, как должен вести себя сегодня вечером. Я мог притвориться, что все было в порядке, а потом поднять вопрос с письмом в другой день, когда мы не были бы окружены семьей. Или я мог бы отвести ее в сторону после обеда, чтобы потребовать от нее ответов, рискуя тем, что она могла полностью отгородиться от меня. В конце концов, я решил подтолкнуть ее к тому, чтобы она рассказала мне обо всем добровольно, чтобы дать ей шанс, на тот случай если я увидел нечто большее в этой ситуации, чем это было на самом деле.
— Логан, сколько раз я просила называть меня Роуз? — она шлепнула меня по руке и рассмеялась. — Крис и Гвен смотрят игру между the Redskins и Cowboys, если ты хочешь присоединиться к ним, — как по команде откуда-то из дома послышались крики и звуки хлопков. Роуз покачала головой и вздохнула, как будто она кричала на этих двоих на протяжении нескольких часов и уже устала от этого. — Но сначала давайте я предложу вам обоим напитки и закуски, чтобы перекусить немного.
Мы последовали за Роуз на кухню, и я поставил бутылку Пино Нуар на барную стойку. До моего носа доносился запах клюквенного соуса, кипящего на плите, и индейки, жарившейся в духовке, и мой желудок заурчал.
— Готовила Гвен? — спросил я.
Обычно День Благодарения был единственным днем, когда готовила Роуз — по крайней мере, так говорил Крис — даже если обед состоял из пересушенной индейки и парочки простых блюд, которые мы вынуждены были заливать большим количеством алкоголя. Поэтому, она либо обучалась кулинарии все последние двенадцать месяцев, либо было какое-то другое объяснение тем аппетитным ароматам, которые окутали комнату.
