Шивон пришла в Зал Ассамблей, чтобы встретиться с начальником полиции Эдинбурга Джеймсом Корбином. Корбин, назначенный на эту должность меньше года назад, заменил Дэвида Стретерна. Его назначение всеобщей радости не вызвало. Корбин был англичанин, «выскочка» и к тому же совсем «юнец». Однако он сразу же показал себя практиком, выступающим на переднем крае борьбы с преступностью. Корбин сидел в полной форме с фуражкой на коленях. Шивон знала, что ее ждут, поэтому заняла место поближе к дверям и стала слушать клятвы и заверения, которыми щедро сыпал министр. Когда он объявил о списании долгов тридцати восьми беднейшим странам Африки, раздались аплодисменты. Но, когда они смолкли, Шивон услышала гневный выкрик. Одинокий протестующий поднялся с кресла. На нем был килт. Он задрал подол и показал вырезанный из плаката портрет Тони Блэра, прикрепленный к трусам. Сразу появились охранники, и те, кто сидел рядом, помогли им вытащить недовольного в проход. Пока его волокли к дверям, в зале не смолкали аплодисменты – на сей раз в адрес охранников. Министр финансов, который во время вынужденной паузы приводил в порядок свои бумажки, продолжил речь с того места, на котором его прервали.
Тем временем инцидент послужил Корбину предлогом для того, чтобы покинуть зал. Выйдя вслед за начальником полиции, Шивон представилась ему. Протестующий и его конвоиры уже исчезли, только несколько министерских служащих прохаживались по фойе, ожидая окончания речи своего босса. В руках у них были папки с документами и мобильные телефоны, а на лицах читалась усталость.
– Старший инспектор Макрей сказал, что возникла проблема, – ответил на ее приветствие Корбин.
Это был мужчина сорока с небольшим лет, с зачесанными набок черными волосами, крепко сложенный и высокий, не ниже шести футов. На правой щеке у него темнело большое родимое пятно, на которое Шивон, следуя наставлениям Макрея, изо всех сил старалась не коситься.
– Чертовски трудно смотреть ему прямо в глаза – говорил ей шеф, – когда в поле зрения такой объект…
– Кажется, у нас три жертвы, – сказала она начальнику полиции.
– И место преступления чуть ли не на пороге «Глениглса»?
– Не совсем так, сэр. Думаю, тел мы там не найдем, только некоторые вещественные доказательства.
– В пятницу в «Глениглсе» все заканчивается и они уезжают. До этого времени надо приостановить все следственные мероприятия.
– Но ведь с другой стороны, – деликатно заметила Шивон, – лидеры начнут прибывать только в среду. У нас в распоряжении целых три дня…
– Что именно вы предлагаете?
– Не предавая происшедшего огласке, делать все, что в наших силах. Судмедэксперты могут за это время провести тщательные исследования. Одно из тел обнаружено в Эдинбурге, так что высшее руководство беспокоить не придется.
Корбин внимательно посмотрел на нее:
– Вы сержант, если не ошибаюсь?
Шивон кивнула.
– Но ваш чин не позволяет вам взять на себя такое расследование. – Он не хотел ее обидеть – лишь констатировал факт.
– Первые следственные мероприятия мы провели с одним из инспекторов нашего участка, сэр.
– Какая помощь вам нужна?
– Наверное, вам сейчас не до меня.
Корбин улыбнулся:
– Сейчас особый момент, сержант Кларк, надо действовать очень осмотрительно.
– Я понимаю.
– Уверен, что понимаете. А этот инспектор из вашего участка… на него можно положиться?
Шивон кивнула и, стараясь не моргнуть, выдержала пристальный взгляд начальника полиции. При этом она подумала: «Он так недавно вступил в должность, может, и не слышал о Джоне Ребусе?»
– Вы не против поработать в воскресенье? – спросил он.
– Совершенно не против. Вот не знаю, как ГОМП…
– Здесь я вам помогу. – Его лицо стало задумчивым. – Марш прошел без инцидентов… возможно, наши опасения вообще не оправдаются.
– Хорошо бы, сэр.
Корбин снова пристально посмотрел на нее.
– У вас английский акцент, – подметил он.
– Да, сэр.
– Это не создает вам проблем?
– Несколько раз случалось…
Корбин понимающе кивнул:
– Ладно. Постарайтесь провернуть до среды все, что возможно. Возникнут проблемы, сразу ко мне. Но смотрите, не наступите кому-нибудь на мозоль. – Он скользнул взглядом по группе министерских служащих.
– В отделе СО-двенадцать есть некий Стилфорт, сэр. У него могут возникнуть некоторые возражения.
Корбин взглянул на часы:
– Направьте его ко мне. – Он надел фуражку с галуном. – Мне пора. Вы понимаете, какая на вас ложится ответственность?…
– Да, сэр.
– Сделайте так, чтобы и ваш коллега это осознал.
– Он все поймет, сэр.
Он протянул ей руку:
– Отлично. На этом попрощаемся, сержант Кларк.
Они обменялись рукопожатиями.
В радионовостях сообщили о марше, после него вскользь упомянули, что смерть чиновника Департамента международного развития Бена Уэбстера была «классифицирована как несчастный случай со смертельным исходом». Главной новостью был, конечно же, концерт в Гайд-парке. Шивон уже наслушалась жалоб от многих людей, собравшихся на Медоуз. Они предчувствовали, что поп-звезды их совершенно затмят.
– Им только и нужно, что покрасоваться да продать побольше дисков, – говорил один мужчина. – Только о себе и думают…
