Господин Авдеев осторожно оглянулся. Он совершенно точно понял причину яркого обворожительного румянца на нежном лице Светы и столь сильного ее смущения. Любопытные взгляды, направленные в их стороны, не укрылись и от него самого. Однако он предпочел сделать вид, что это его нисколько не интересует.
- Не за что. - Он попытался уловить хоть малейший взгляд в свою сторону, но Света упорно прятала глаза, боясь, что они выдадут ее со всей подноготной. - Итак, что там с нашими платежками?
Попавшая врасплох столь неожиданной сменой темы, Света подняла глаза и встретилась с понимающим взглядом Константина. Он догадался, в какое неловкое положение поставил ее перед коллегами, и теперь постарался сделать вид, будто ничего особенного не произошло. Просто жест вежливости. Вот только этот жест обернется для Светы чередой нежелательных пересудов и недомолвок. Самое ужасное, это зависть в коллективе и кулуарные перешептывания. Теперь какие бы действия ни предпринимались в отношении компании, в которой работал Константин, все будет рассматриваться в призме их надуманных личных отношений. В данной ситуации только и оставалось , как сохранять совершенную невозмутимость и спокойствие и так же, как и господин Авдеев, делать вид, что этот инцидент никакой значимости не имеет.
Но любопытные взгляды, которые Света все чаще ловила на себе, говорили сами за себя: механизм кулуарных обсуждений уже запущен.
***
Уже вторую неделю привычный маршрут на работу был нарушен. Света перебралась на время к маме, которую выписали из больницы. Спорный вопрос, кто же из них нуждался друг в друге больше: еще не до конца поправившаяся Вера Ивановна или сама Света, как никогда остро переживавшая одиночество. Две женщины являли друг другу поддержку и крепкое плечо, и все же каждая из них прятала где-то глубоко свои переживания.
- Света, ужин готов, - раздался из глубины кухни голос Веры Ивановны, едва только заслышался звук открывшейся входной двери. – Переодевайся, умывайся и иди ужинать.
- Сейчас, мам, - отозвалась дочь.
Натягивая на ходу футболку, Света поспешила на кухню, где уже так вкусно витали ароматы приготовленной мамой еды. Вера Ивановна взяла на себя нетрудные домашние хлопоты. Всегда ждала дочь с работы, окружая ее атмосферой любви и заботы. Материнской любви и заботы. Это ни с чем не сравнимое ощущение. Словно окутываешься старым теплым воздушным пуховым платком, уже несколько потрепанным за годы, но все еще сохранившим аромат чего-то теплого и родного и все так же дарящего ровное неизменное тепло.
- Ты какая-то задумчивая в последнее время, - заметила мама. – Все хорошо?
- Да, мам, не переживай, - очередная ложка вкусного ужина была отправлена в рот. – Просто работы навалилось много, устала.
- Мне кажется, что тебя что-то тяготит, - задумчивый взгляд женщины на некоторое время остановился на лице дочери, словно ища там подтверждение своих слов. – Ты прекрасно знаешь, что можешь поделиться со мной.
- Мам, все хорошо. Правда. Просто усталость.
- Мне сегодня звонила твоя бывшая свекровь, - неожиданно сменила тему Вери Ивановна.
Света замерла и посмотрела на маму, удивленно вскинув брови. Вот уж новость так новость.
- Неожиданно, - покачала она головой. – Что хотела?
- Не поняла. Просто спросила, где ты. Видимо, ради приличия поинтересовалась, как у нас дела, о здоровье справилась. И все.
Аппетит тут же пропал. Отставив от себя тарелку, Света взяла в руки кружку с чаем и в задумчивости сделала глоток. За прошедшее время семья бывшего мужа ни разу о себе не напомнила. Они предпочли благополучно забыть друг о друге, словно этого брака никогда и не было. Ни у кого не было ни претензий, ни вопросов друг к другу. Страница просто перевернулась, и все начали другой том своей жизни. И теперь тем более казалось странным, что бывшая свекровь вдруг позвонила. Стало даже интересно, чего она хотела.
- Может быть, Никита освобождается? – спросила Вера Ивановна. Очевидно, что и ее этот звонок тоже сильно взволновал.
- Нет, - задумчиво покачала головой Света. – У него срок большой. А по амнистии он не проходит. Исключено.
Воцарилось тягостное молчание. Только лишь голос диктора новостей разделял его, наполняя комнату едва различимыми звуками.
- Свет, ты поосторожнее будь. Как-то мне беспокойно. С чего бы вдруг им вспоминать о нас спустя столько времени?
Вот это и настораживало: что им потребовалось? По своей ли воле звонила бывшая свекровь или же по настоянию Никиты? На душе стало очень тревожно. Словно она опять окунулась в те несколько лет брака, принесшего ей только лишь боль и разочарование.
- Да, мамуль, постараюсь. Ты тоже осторожнее будь. Не уходи никуда одна. И домой никого не впускай, ладно?
***
- Доброе утро, - приятный бодрый голос раздался рядом, и Света почувствовала, как предательские мурашки табунами побежали по коже, расползаясь по всему телу и даря необычное чувство наслаждения. Всего лишь один только звук голоса, она уже готова была таять.
