Перекрестки полностью

Бекки понимала, почему он не хочет, чтобы его застукали с нею, ведь она сама бросилась ему на шею, но ее этот риск возбуждал. Она обняла Таннера, снова поцеловала. Чуть погодя девичьи голоса раздались снова.

– Таннер? – окликнула девушка, направляясь к фургону. – Лора?

Таннер отпрянул от Бекки, выглянул в окно. Заметив его тревогу, Бекки наклонилась, попыталась завесить лицо волосами, но такого прикрытия оказалось явно недостаточно. Она вытянула руку за спину, нашарила на пассажирском сиденье индейское одеяло и укрылась им с головой. Сквозь пыльную шерсть она слышала, как Таннер опускает стекло.

– А, Салли, привет, – сказал он.

– Вы идете?

Салли Перкинс, лучшая подруга Лоры Добрински.

– Ага, – ответил Таннер. – Сейчас, только другу помогу.

Бекки сквозь шерстяную ткань почувствовала, как Салли Перкинс таращится на нелепую фигуру в одеяле.

– А Лора не с тобой? – спросила Салли.

– Э-э, нет.

– Мы с Марси празднуем ее совершеннолетие, хочешь, присоединяйся.

– Ага, ладно. Здорово.

– Увидимся внутри?

Салли ушла, и Бекки со смехом сдернула одеяло.

– Упс, – сказала она.

Сейчас бы ей и спросить, как обстоят дела у Таннера с Лорой, но он тоже рассмеялся. Бекки решила, что пока с нее довольно и общей тайны, общего прегрешения. Она и так глаз не сомкнет, передумывая и переживая заново непривычные ощущения, ни к чему испытывать его терпение.

– Тебе пора, – сказала она.

– Мне эта Марси Аккерман даже не нравится.

– Ладно тебе. – Бекки наклонилась и чмокнула его в щеку. – А я тебе нравлюсь?

– Да! Как ты думаешь, почему я приехал?

– Тогда увидимся завтра?

– Обязательно. Мы с тобой… – Он осекся. – Хотя завтра вряд ли получится.

– Я до концерта весь день свободна.

– В том-то и дело. Я работаю до четырех, а потом мы будем настраиваться.

Мы — то есть группа. То есть Настоящая Женщина. Чувствительность Бекки, обостренная поцелуем, оказалась бессильна перед разочарованием.

– Мне правда жаль, – продолжал Таннер. – Может, в пятницу?

– В пятницу сочельник. Приедет Клем. Я весь день буду с родными.

– Точно.

– Что ж, как-нибудь увидимся. – Она потянулась к ручке двери. – Может, в церкви, если я еще захочу туда прийти.

– Бекки…

– Ничего страшного. Я все понимаю. Ты завтра действительно занят.

Она открыла дверь, но он схватил ее за плечо.

– Мне в церковь только к половине шестого. До тех пор можем где-нибудь встретиться.

– Это совершенно не обязательно.

– Но я хочу. – В его взгляде читалась мольба. – Я правда хочу.

Довольная властью над Таннером (хотя и неизвестно, насколько та велика), Бекки отказалась от предложения подвезти ее до дома и оставила его с Салли и Марси. Бекки шла домой одна, и то, как она спряталась под одеяло, теперь казалось ей не забавным, а неприятным. Она превратилась в девицу из тех, которые отбивают парней. Бекки не понимала, то ли ей правда стыдно, то ли страшно, что Настоящая Женщина устроит скандал.

Они условились встретиться в “Скрипичном ключе”, музыкальном магазине, где работал Таннер. Незадолго до назначенного часа Бекки заставила себя задержаться в книжном: листала путеводители по Европе и опоздала на несколько минут. Пусть теперь Таннер ее подождет, а не наоборот. В сумке на ее плече лежали цветные карандаши, которые просил Джадсон, для Клема – ручка и цанговый карандаш в бархатном футляре, а еще альбом Лоры Ниро, который очень нравился самой Бекки, и плевать, хочет его Перри или нет. На подарки она потратила столько же, сколько обычно, несмотря на то что на сберегательном счете у нее лежали тринадцать тысяч долларов, и последние покупки отложила до завтрашнего утра, когда они с Джинни Кросс на ее “мустанге” поедут в торговый центр. Целлофановая новизна лежащих в сумке предметов, которая так нравилась ей в рождественских подарках (они проходят сквозь руки дарителя нетронутыми и, когда получатель их разворачивает, новые на запах и ощупь), показалась Бекки, когда она наконец завернула за угол, сродни свежему снегу под ногами, возрождению мира в белизне. После поцелуя она тоже чувствовала себя новенькой, как только что открытый подарок, чья жизнь еще не началась, однако вот-вот начнется. И Таннер, стоящий в снегу возле фургона, припаркованного у магазина, тоже показался ей новым, потому что у них сегодня настоящее свидание. Она узнала его куртку с бахромой, копну рассыпанных по плечам темных волос, но как же сильно разнятся эти чувства – мечтать о чем-то и утром в Рождество обнаружить, что оно теперь твое.

Он не обнял ее, помог ей забраться в фургон (точнее сказать, затолкал), обежал вокруг капота и уселся за руль. Мокрый снег облепил окна, и казалось, будто внутри ледяная пещера – укромная, но унылая. В салоне громоздились усилители, футляры с инструментами, точно ждали нетерпеливо, когда их наконец достанут. Таннер завел мотор, включил печку, и Бекки думала, что он обнимет ее. Вчера она сама сделала первый шаг, теперь его очередь. Все ее существо было готово раскрыться ему навстречу, как только он поцелует ее. Но он кивал в такт своим мыслям и барабанил пальцами по рулю.

– Я тут кое-что узнал, – сказал Таннер. – Новости просто отпад.