Перекрестки полностью

И хотя в процветающем Нью-Проспекте Расс по-прежнему ратовал за социальную справедливость, политическая спячка Первой реформатской едва его не доконала, но Рик Эмброуз встряхнул это сонное царство. Расс искренне считал себя чужаком в состоятельном пригороде, поскольку вырос в семье меннонитов, Эмброузу же это чувство было знакомо лишь понаслышке. Он вырос в благополучной семье в Шейкер-Хайтс, штат Огайо, отец его был эндокринологом, и если в юности Рик бунтовал, то без всякой причины. После выпускного вечера Эмброуз с подружкой сели на мотоцикл и по главной улице укатили прочь из Шейкер-Хайтс. Через месяц, на шоссе в Айдахо, их обогнали четверо подростков на “шевроле”, и вскоре тот на скорости ста миль в час столкнулся с выехавшим наперерез фермерским пикапом. Эмброуз стоял у дороги, смотрел на мертвых подростков, и в ушах его звенел глас Божий. Через семь лет, готовясь стать священником, он почувствовал призвание к работе с трудными подростками. Рассу польстило, что Эмброуз лично явился в Первую реформатскую, дабы ответить на приглашение стать директором молодежных программ. В Оук-Парке Эмброузу предлагали жалованье щедрее, но он выбрал Первую реформатскую, поскольку, по его словам, восхищался неистовой преданностью Расса делу мира и справедливости. “Мне кажется, мы с вами отлично сработаемся”, – добавил Эмброуз.

Растаяв от похвалы и поддавшись кипучему обаянию своего молодого помощника, Расс неоднократно зазывал его к себе на ужин – в надежде, что они подружатся. В конце концов Эмброуз согласился и, оставшись за столом после того, как детям разрешили уйти к себе, окружил Мэрион таким вниманием, что Расс даже устыдился, поскольку сам в последнее время внимания уделял ей мало. Мэрион не была кокеткой, но пылкость Эмброуза ей явно была приятна. Каково же было удивление Расса, когда после ухода Эмброуза Мэрион призналась, что он ей не понравился.

– Он так пристально смотрит, – пояснила она, – точно его этому где-то научили и ему понравилось верховодить. Трюк торговца машинами: эти умеют так себя поставить, что люди стремятся заслужить их расположение. Причем любой ценой и даже не задумываясь, нужно ли это им самим.

И действительно, несмотря на всю его грубую прямоту, в Эмброузе таилось нечто непостижимое, и Расс никогда не забывал, что тот, в отличие от него самого, из богатой семьи. Но сердце у Расса было пылкое и щедрое, как у истого пастыря, так что Эмброуз оказался прав: они отлично сработались. Они дополняли друг друга: Эмброуз окормлял молодежь, ориентируясь на психологию и жизненный опыт, Расс опирался на Библию и политику и был благодарен Эмброузу, который взял под крыло наиболее буйных подростков из молодежной общины, ему же предоставил вдохновлять своим примером остальных.

Наслушавшись рассказов Расса о времени, проведенном с навахо, Эмброуз предложил разнообразить жизнь общины весенней поездкой в трудовой лагерь в Аризоне. Мысль пришлась Рассу по душе, и он даже забыл, что не сам это придумал. В конце концов Аризона – его территория. В засушливой резервации, пребывавшей в нужде и запустении, каких никому из пассажиров автобуса видеть не доводилось, Расс почувствовал, что сорок пар глаз подростков из благополучного пригорода устремлены на него в надежде на его стойкость и поддержку. Выяснилось, что Эмброуз, хоть и казался бывалым парнем, который не чурается физического труда, и гвоздя вбить не способен, не погнув перед этим один-другой. Снова и снова он обращался к Рассу и даже к Клему за помощью в казалось бы элементарных задачах. Впоследствии его неумелость превратилась в проблему (и, пожалуй, стала причиной унижения, которое пришлось пережить Рассу), но в первую весеннюю поездку она выгодно оттенила мастерство Расса.

К следующему октябрю на собраниях общины толпилось столько подростков, что Расс опасался внеплановой инспекции пожарной охраны. Его радовало не только количество, но и качество новых участников. Длинноволосые музыканты, масса белокурых девиц из епископальной церкви, даже чернокожие ребята, и все они жаждали не только духовного возрождения. Они хотели приглашать выступить людей из бедных районов и из антивоенного движения, хотели критически переоценить свою благополучную жизнь. Расс шесть лет проповедовал взрослым прихожанам Первой реформатской, надеясь их пробудить, втолковать им, что привилегии подразумевают ответственность. И вот, впервые после Нью-Йорка, он вновь превратился в звезду общины. Он знал, что обязан этим Эмброузу, но знал он и то, что рассказы о весенней поездке в Аризону произвели фурор среди старшеклассников, и к ним повалили толпы желающих попасть в Аризону. В ноябре, после бурного воскресного собрания, Эмброуз, который улыбался редко, с кривой ухмылкой сказал Рассу:

– Вот это да!

– Невероятно, – согласился Расс.

– Я насчитал четырнадцать новеньких.

– Просто невероятно.

– А все Аризона. – Эмброуз посерьезнел. – Та поездка в корне поменяла положение дел. Все благодаря ей.