Но все же пропустил через пост, и Вячеслав оказался на кольце. Вернее, они оказались. Вадим действительно собирался на Китай-город и позвал Шторма с собой. А тому нужно было совсем в другую сторону… Но отказываться Вячеслав не стал, решил, что успеет еще вернуться. По пути Шторм расспросил Глюка о Киевской, и оказалось, что проход с кольцевой к «Деловому центру» закрыт. Глюк и сам почти ничего не знал о восточной стороне города, а Вячеслав думал теперь, как бы добраться туда от Улицы 1905 года: эти станции оказались обитаемыми. Сталкерский комбез был с ним, а поверху там хоть и страшно, но не так далеко… В общем, пока им с Глюком было по пути, Вячеслав и не отставал от своего шустрого и разговорчивого спутника, ненавязчиво расспрашивая обо всем.
С кольцевой «Таганской» они перебрались на радиальную. Довольный выигрышем Глюк, получивший к тому же с Вячеслава неплохой гешефт за паспорт, совсем обленился и решил отправиться на «Китай-город» на грузовой попутной дрезине, за один патрон на двоих. Патрон Шторма, разумеется. И пообещал чем-то отдать в туманном будущем.
Они ожидали отправки, Вячеслав думал о своем и почти не вслушивался в то, что нес разговорившийся Глюк. Но одна фраза вдруг заставила его прислушаться внимательнее:
– …никто так не узнал, что он там увидел. Но с тех пор наверх не совался. А через пару месяцев пропал. Видно, от судьбы не уйти.
– Что? – переспросил Шторм.
– Не обмануть, говорю, судьбу-то.
– Да я не про то. Куда этот твой сталкер судьбу пытать ходил?
– Так на «Полянку» же, – удивился Глюк. – Ее так и называют – станция судьбы. Там можно будущее свое узнать. Некоторые, правда, говорят, что она пуста давно, что газ там какой-то выходит, оттого и наваждение получается. Там каждый свое видит.
Чем-то Вячеслава зацепил этот рассказ. «Сходить, что ли, тоже попытать судьбу», – подумал Шторм. И тут услышал голос:
– И зачем мы только из Коломенского ушли-и-и?!
Вячеслав тут же развернулся и прислушался. Плакала темноволосая девушка. Она сидела возле колонны, а рядом стоял растерянный парень, белобрысый и худой. Перед глазами Шторма замелькали обрывки каких-то смутных образов и воспоминаний: темный лес, берег реки, полуразрушенный мост и еще тени, прыгнувшие в кусты при его приближении. «Уж не они ли, случайно?» Вячеслав спрыгнул с дрезины.
– Шторм, ты куда? – окликнул его Глюк.
– После догоню! Знакомых встретил.
– Вот так всегда, то документов нет и звать никак, а потом знакомые у него по всему метрополитену… – заворчал о чем-то своем Глюк. Шторм хотел переспросить, но дрезина уже тронулась с места. – На «Китае» сам найдешь, если что. Там бои – круче ипподрома, заходи в гости!
Через несколько минут Вячеслав уже слушал сбивчивый рассказ о злоключениях новых знакомых. Рассказывал в основном парень. А девушка то и дело перебивала его, заявляя, что он, Шторм, послан им на помощь не иначе как добрыми силами. И бормотала про какую-то принцессу, которую надо освободить из лап злых колдунов. У Вячеслава уже возникли предположения по поводу того, какие это колдуны и куда могли утащить их принцессу, но спешить не следовало. Надо было расспросить осторожно людей на станции и как следует все обдумать. Но в любом случае выходило, что путь Шторма лежал теперь на «Китай-город» – туда же, куда умчался его недавний попутчик.
– Руки в гору! Так, олень, откудова прешь? – Голос был хриплый, хозяин его слегка шепелявил, что говорило о неполном комплекте зубов. Самодельный прожектор осветил их фигуры, и у Демида возникло ощущение, будто стоят они не в темной кишке туннеля, а в женской бане, голые. Рядом грозно заклацали затворы оружия.
«Вот не люблю я, когда в меня стволами тычут. Была б моя воля, я б этому разговорчивому зубки еще больше проредил, но не для этого я в славный «Китай-город» прибыл… есть у меня дельце… дело… да что там, делище, от которого зависит все, точнее, вся моя долгая счастливая (или короткая и не очень удачная) жизнь».
– С Кузнецкого я… Кузнецом кличут… А это Демид. – Кузнец почесал бритый затылок. Он не знал, как представить случайного попутчика, поэтому добавил: – В общем, гость заморский. Нам к пахану вашему надо. – Кузнец опустил спортивную сумку под ноги и послушно поднял руки, показывая, насколько он миролюбив и покладист. А Демид так и остался стоять в сторонке.
– Волыны скинь под ходули. И греби сюда. – Шепелявый гоготнул, обращаясь к напарнику. – Слыхал, Кузнец с Кузнецкого, на большее фантазии не хватило. А второй, небось, Демид из Демидова. – Он довольно засмеялся над собственной шуткой, нисколько не смущаясь того, что никто, кроме него, не оценил этот искрометный юмор.
