Наконец Фэйли неохотно взглянула на своего спасителя. Она узнала его голос. Он стоял, спокойно рассматривая ее и не делая никаких попыток утешить. Девушка подумала, что, должно быть, закричала бы, если бы он попытался прикоснуться к ней. Еще одна нелепость, ведь он же спас ее, и тем не менее. Ролан был всего на ладонь ниже Надрика и почти так же широк в плечах, и ей захотелось ударить ножом и его. Он был не Шайдо, а одним из Безродных,
– Спасибо тебе, – произнесла Фэйли кислым тоном.
– Мне не нужно твоей благодарности, – негромко ответил Ролан. – Не надо смотреть на меня так, словно хочешь укусить меня, лишь потому, что не смогла укусить Надрика.
С трудом удерживаясь, чтобы не зарычать или не накричать на него, – сейчас у нее не хватило бы сил держаться кротко, даже если бы она хотела, – Фэйли повернулась к нему спиной и заковыляла обратно на улицу. Точнее, попыталась заковылять. Ее ноги все еще тряслись так, что это скорее напоминало походку пьяного. Проходящие мимо гай’шайн едва глядели в ее сторону, тащась по улице со своими ведрами. Мало кто из пленников вникал в трудности других. У них хватало своих бед.
Дойдя до корзины с бельем, Фэйли вздохнула. Корзина лежала на боку, и белые шелковые блузы с черными шелковыми юбками-штанами для езды верхом вывалились на грязную, усыпанную пеплом мостовую. Хорошо еще, что никто, кажется, на них не наступил.
Впрочем, если человек все утро носил воду и это предстоит делать ему еще целый день, то его можно простить, если он не смотрит себе под ноги, тем более что улица и так была усеяна одеждой, сорванной с жителей Малдена, когда их обращали в гай’шайн. По крайней мере, Фэйли не стала бы обижаться. Поставив корзину прямо, девушка начала собирать одежду, отряхивая ее от грязи и пепла и стараясь не втереть то, что не отряхивалось. В отличие от Сомерин, Севанна питала пристрастие к шелку. Она не носила ничего другого, гордилась своими шелками не меньше, чем своими драгоценностями, и дорожила ими одинаково. Вряд ли госпожа будет довольна, если какие-нибудь из шелковых одежд будут испорчены.
Когда Фэйли уложила последнюю блузу, к ней подошел Ролан и одной рукой поднял корзину. Уже готовая огрызнуться – она и сама может нести свои тяжести, спасибо большое! – Фэйли проглотила отповедь, вертевшуюся на языке. Ум был единственным ее оружием, и она должна использовать его, а не давать волю своему нраву. Ролан оказался здесь не случайно. Это было бы слишком невероятно. Она часто видела его с тех пор, как попала в плен, слишком часто, чтобы это можно было посчитать случайностью. Он преследовал ее. Что он там наплел Надрику? Он не давал ее Севанне и не предлагал обменять. Несмотря на то что именно он захватил ее в плен, Фэйли подозревала, что он не одобряет того, что мокроземцев делают гай’шайн, – большинство Безродных не одобряли этого, – однако, по всей видимости, парень все же имел на нее какие-то виды.
Она не сомневалась: ей нечего опасаться, что он возьмет ее силой. У него уже была подобная возможность, когда она находилась в его власти, голая и связанная, но тогда он глядел на нее как на какой-нибудь столб. Возможно, он просто не воспринимал женщину в таком виде. В любом случае Безродные были еще большими чужаками в лагере Шайдо, чем мокроземцы. Никто из Шайдо не доверял им по-настоящему, а сами они зачастую держались заносчиво, принимая то, что считали меньшим злом, чтобы избежать большего, но отнюдь не уверенные, что это зло так уж невелико. Если она сумеет подружиться с этим человеком, то, возможно, он захочет помочь ей. Не в побеге, конечно, – это значило бы просить слишком многого… А вдруг? Единственным способом узнать это было проверить.
– Спасибо, – снова сказала Фэйли, и на этот раз ей удалось выдавить улыбку.
Удивительно, но Ролан улыбнулся в ответ. Его улыбку едва можно было заметить, но Айил и вообще не очень-то склонны выражать свои эмоции. До тех пор пока не привыкнешь, кажется, что их лица высечены из камня.
Несколько шагов они прошли рядом в молчании, он – с корзиной в руке, она – поддерживая свои юбки. Можно было подумать, что они вышли на прогулку. Если не слишком вглядываться. Некоторые из проходящих мимо гай’шайн смотрели на них с удивлением, но тут же снова опускали глаза. Фэйли не могла придумать, как начать разговор, – ей не хотелось, чтобы Ролан решил, что она флиртует; в конце концов, ему, возможно, все же нравятся женщины, – но он избавил ее от затруднения.
