Да уж, взрослая, нечего сказать! Девчонка заслуживала, чтобы ее выпороли за грубость, но вряд ли возможно выпороть верховную опору. Особенно если ты нуждаешься в ее поддержке.
Взгляд Каталин метнулся к руке Илэйн, но и кольцо Великого Змея ни капли не изменило холодности ее тона.
– Они дали тебе кольцо? Мне никто не говорил, что ты поднялась до Айз Седай. Я думала, что Белая Башня отослала тебя домой. Когда твоя мать умерла. Или, возможно, из-за этих неурядиц в Башне, о которых мы слышали. Подумать только, Айз Седай ссорятся, как жены фермеров на рынке! Но как она может быть генералом или Стражем, если у нее нет меча? Правда, моя тетя Эвелль говорит, что меч – дело мужчин. Ведь никто не подковывает сам свою лошадь, если есть кузнец, и не мелет зерно, если на то есть мельник.
Это, без сомнения, была цитата из высказываний тетушки.
Илэйн постаралась держать себя в руках, игнорируя лишь слегка завуалированные оскорбления.
– Меч военачальника – его армия, Каталин. Гарет Брин говорил, что полководец, использующий другой клинок, берется не за свое дело.
Это имя, по-видимому, тоже не произвело на нее никакого впечатления. Даже дети шахтеров в Горах тумана слышали про Гарета Брина!
Авиенда подошла сбоку к Илэйн, улыбаясь так, словно была в восторге от возможности поговорить с девушкой.
– От мечей нет никакой пользы, – произнесла она мягко. Мягко! Авиенда! Илэйн никогда не подозревала, что ее сестра способна перевоплощаться настолько искусно. У нее в руке тоже была чаша с подогретым вином. Вряд ли можно было ожидать, что она по-прежнему будет хлебать несладкий чай, движимая сестринским сочувствием. – Нужно учиться владеть копьем. А также ножом и луком. Бергитте Трагелион может за двести шагов выбить тебе оба глаза из своего лука. А может быть, и за триста.
– Владеть копьем? – слабо проговорила Каталин. И затем, слегка недоверчивым тоном: – Оба глаза?
– Ты еще не представлена моей сестре, – произнесла Илэйн. – Авиенда, это леди Каталин Хевин. Каталин, это Авиенда из септа Девять Долин, из клана Таардад. – Возможно, ей следовало представить их друг другу в обратном порядке, но Авиенда действительно была ее сестрой, и даже верховной опоре придется смириться с тем, что ее представляют сестре дочери-наследницы, а не наоборот. – Авиенда из Айил. Она обучается, чтобы стать Хранительницей Мудрости.
Рот глупой девчонки раскрылся от изумления, ее челюсть отвисала все ниже и ниже при каждом следующем слове, пока губы не округлились, словно у рыбы. Илэйн в душе торжествовала. Авиенда одарила Илэйн скупой улыбкой, ее зеленые глаза одобрительно сверкнули над чашей с вином. Илэйн сохраняла серьезное лицо, хотя ей очень хотелось ухмыльнуться в ответ.
С другими было гораздо легче иметь дело, они не вели себя так вызывающе. Периваль и Бранлет держались застенчиво, оба в первый раз были в Кэймлине, не говоря уже о королевском дворце. Они почти не открывали рот, если их не спрашивали о чем-нибудь. Конайл счел шуткой заявление о том, что Авиенда – айилка, и чуть не получил нож в ребра за то, что позволил себе захохотать над ней во все горло. К счастью, он решил, что и это тоже было шуткой. Авиенда сохраняла ледяную сдержанность, благодаря которой походила бы на Хранительницу Мудрости, будь на ней ее обычная одежда, но в бархате она выглядела скорее придворной дамой, хоть и хваталась за нож. А Бранлет постоянно искоса кидал взгляды на Бергитте. Илэйн не сразу поняла, что он следит за тем, как та передвигается на своих высоких каблуках – эти широкие штаны все же слишком обтягивали ее бедра, – поняв это, Илэйн только вздохнула. К счастью, Бергитте ничего не заметила; узы дали бы Илэйн знать, даже если бы та пыталась скрыть это. Бергитте любила, когда мужчины заглядывались на нее – взрослые мужчины. Вряд ли замыслам Илэйн сильно посодействовало, если бы ее Страж отшлепал юного Бранлета по заду.
