– Похоже, Сюрот заключила союз с каким-то королем, – доложил Джуилин, улыбаясь ему над чашкой вина с пряностями. По крайней мере, благодаря Тере он стал чаще улыбаться. Она сидела в их тесной палатке рядом с табуретом Джуилина, положив голову ему на колени, и он нежно гладил ее по волосам свободной рукой. – По крайней мере, ходит множество слухов о том, что у нее появился новый могущественный союзник. А эти переселенцы до смерти напуганы рассказами об Айил.
– Похоже, большинство переселенцев направляют на восток, – сказал Том, грустно глядя в свою чашку.
В то время как Джуилин день ото дня становился счастливее, менестрель, казалось, становился все более печальным. Ноэла не было, он следил за Джуилином и Терой, а Лопин и Нерим сидели, скрестив ноги, в задней части палатки, но оба слуги-кайриэнца вытащили свои корзинки с принадлежностями для починки одежды и изучали куртки Мэта, вывезенные из Эбу Дар, на предмет того, не следует ли в них что-нибудь исправить, так что в маленькой палатке все же казалось тесно.
– И очень многих солдат тоже, – продолжал Том. – Все говорит о том, что они собираются обрушиться на Иллиан как молот на наковальню.
Что ж, по крайней мере Мэт был уверен, что от них слышит неприкрашенную правду. Это не Айз Седай, которые наматывают слова, как им вздумается, и не сул’дам, пытающиеся подольститься к нему, ожидая милости. Бетамин и Сита даже научились делать реверанс. В какой-то мере ему больше нравилась Ринна, которая по-прежнему складывалась вдвое. Это выглядело более искренне. Непривычно, но искренне.
Что касалось его самого, будь то городок или деревня, Мэт самое большее кидал на них быстрый взгляд, подняв воротник и натянув шапку, а потом возвращался обратно в лагерь. Он редко надевал плащ. В плаще неудобно пользоваться ножами, которые он носил заткнутыми повсюду на своем теле. Не то чтобы он ожидал, что они ему понадобятся. Это была просто мера предосторожности. Больше ни вина, ни танцев, ни азартных игр. Особенно игр. Стук костей, катящихся по столу в общем зале какой-нибудь гостиницы, притягивал его, но с его удачей при игре в кости это не могло остаться незамеченным, даже если дело не дойдет до того, что кто-нибудь вытащит нож, а в этой части Алтары и мужчины и женщины постоянно носили ножи за поясом и готовы были пустить их в ход. Он хотел миновать эти места незамеченным и поэтому проходил мимо играющих, холодно кивал улыбавшимся ему служанкам и никогда не пил больше одной чаши вина, а обычно и того меньше. В конце концов, его в лагере ждала работа. В некотором роде. Он начал ее в ту первую ночь, когда они покинули Эбу Дар, и работа была не из легких.
– Мне нужно, чтобы ты пошла со мной, – произнес он, выдвигая ящик встроенного в стену фургона шкафчика под своей кроватью.
Здесь Мэт держал свой золотой запас, все честно добытое посредством игры. Настолько честно, насколько это было возможно, по крайней мере. Бо́льшая часть досталась ему после одного забега на ипподроме, а с лошадьми ему везло не больше, чем любому другому. Что же до остального… Если человек хочет бросать кости, или играть в карты, или кидать монетку, он должен быть готов проиграть. Домон, сидевший сейчас на другой кровати, потирая рукой щетину на бритом черепе, уже усвоил этот урок. Бедняге следовало бы спать на полу, как доброму со’джин, но вначале он настаивал на том, чтобы каждый вечер кидать с Мэтом монетку на предмет того, кто будет спать на второй кровати. Первую, разумеется, занимала Эгинин. Бросать монетки было не сложнее, чем кидать кости. Пока монетка не вставала на ребро, как это иногда у Мэта случалось. Но предложение исходило от Домона, не от него. Мэт выигрывал четыре ночи одну за другой, а на пятую монетка действительно приземлилась на ребро три раза подряд. Теперь они спали на кровати по очереди. Однако этой ночью все равно была очередь Домона спать на полу.
Вытащив из шкафа небольшой замшевый мешочек, который искал, Мэт засунул его в карман куртки и выпрямился, ногой задвигая ящик.
– Ты должна видеться с ней время от времени, – сказал он. – И ты поможешь мне немного смягчить ситуацию. – Ему нужен кто-нибудь, кто отвлек бы на себя гнев Туон, кто-нибудь, по сравнению с которым он оказался бы вполне приемлемым, но он ведь не мог прямо предложить такое, не так ли? – Ты – шончанская леди, и ты сможешь удержать меня, если я начну вести себя не так, как подобает.
– Почему тебе требуется смягчать ситуацию? – Протяжный говор Эгинин был жестким, как полотно пилы. Она стояла против двери фургона, положив руки на бедра, голубые глаза сверлили его из-под длинного черного парика. – Зачем тебе нужно видеться с ней? Разве с тебя не достаточно?
– Только не говори, что ты ее боишься, – насмешливо сказал Мэт, уклоняясь от вопроса. Какой ответ мог бы он дать, чтобы тот не прозвучал полнейшим безумием? – Ты могла бы засунуть ее себе под мышку с такой же легкостью, как и я. Но обещаю, что не позволю ей отрубить тебе голову или выпороть тебя.
