Когда он прошел по залу, его костыль издавал глухие ритмичные звуки. И, несмотря на отсутствие ноги и костыль, он сумел учтиво поклониться, включая Авиенду. Сперва он был ею поражен, но очень быстро сумел завоевать ее расположение, и если он и не полностью доверял Айил, то ее он принял как свою. Нельзя от людей требовать всего сразу.
– Ваши вещи уже разместили на лошадях, моя Королева, и ваш эскорт тоже готов, – он был одним из тех, кто отказывался называть ее иначе как «Королева» или «Ваше Величество». Но в его голосе при упоминании эскорта промелькнула досада. Он быстро замаскировал ее кашлем и быстро продолжил: – Люди, которых мы отправляем с вами – все имеют лошадей, каких я только смог разыскать. В основном, юнцы, плюс несколько человек более опытных, но все знают, какой стороной держать алебарду. Я бы очень хотел чтобы поместье могло выделить побольше, но как уже я объяснял, когда Лорд Аэдмун узнал, что остальные подтвердили ваши права на трон, он решил не дожидаться весны, и, созвав своих воинов, направился в Кэймлин. С тех пор у нас прошло несколько ужасных снегопадов, но при удаче, он должен быть уже на полпути. – В его взгляде была твердая убежденность, но он лучше, чем она знал, что, если удача от них отвернулась, Аэдмун и его люди могли по дороге погибнуть.
– Материн всегда хранил верность Траканд, – сказала ему Илэйн, – и я верю, что так будет и впредь. Я высоко ценю верность Лорда Аэдмуна, мастер Роз, и вашу тоже.
Она не стала унижать Материн, и его, предложением наград или обещанием не забывать о заслугах, однако широкая улыбка мастера Роза сказала ей, что она уже наградила его больше, чем он ожидал. Материн, без сомнения, получат награду, если они ее заслужат, но они не станут торговаться, словно покупают лошадь.
Прогрохотав своим костылем, мастер Роз поклонился ей на выходе возле двери, затем на гранитных ступенях, ведущих от дверей на улицу, где слуги, одетые в теплые кафтаны, ждали их на жгучем морозе с кубком горячего пряного вина «на посошок», которое она с сожалением отвергла. Пока она не привыкла к морозному воздуху, она обеими руками придерживала поплотнее вокруг себя плащ. Авиенда, похоже, смогла как-то приспособиться, чтобы сделать глоточек. И она взяла кубок, но после того, как обернула шаль вокруг головы и плеч, единственная уступка, которую она сделала морозному утру. Она-то уж не замечала холода. Илэйн сама ее учила. Илэйн снова постаралась отпихнуть холод от себя подальше, и к ее удивлению у нее получилось – он отступил. Не полностью, она все еще ощущала пощипывание, но это было лучше, чем мерзнуть.
Небо было чистым, солнце сияло прямо над вершинами гор, но в любое время среди горных пиков могли появиться тучи. Будет лучше добраться до первого пункта назначения как можно скорее. К сожалению, Сердцеед, ее высокий черный жеребец, решил показать характер, за который заслужил свое прозвище, пятясь и храпя, словно прежде никогда не носил узду. И длинноногой серой Авиенды, обладательнице лебединой шеи, взбрело в голову вдруг взять с него пример. Она принялась гарцевать в глубоком снегу, пытаясь идти в направлении обратном тому, в котором ее вели конюхи. Она была более норовиста, чем Илэйн выбрала бы сама для своей сестры, однако Авиенда настояла, узнав имя кобылы. Сисвай на Древнем наречье означало – копье. Конюхи вроде были вполне умелыми, однако они решили, что перед тем как передать животных, их необходимо успокоить. Все что могла сделать Илэйн, это не кричать на них, ведь она-то управлялась с Сердцеедом задолго до того, как они впервые увидели жеребца.
