– Это называется Поглаживание Ребенка, – сказала Монаэлле отвлеченным голосом. Основное её внимание было сосредоточено на плетении. Обычное Обследование показывало причину беспокойства – это было просто, пришла мысль – к настоящему времени оно должно было быть закончено, но потоки изменились, и гул внутри Илэйн тоже изменился, погрузившись глубже. – Это может быть частью Исцеления, особого рода Исцеление, но мы знали его с тех времен, когда были сосланы в Трёхкратную землю. Некоторые из плетений, подобны тем, что Сумеко Каристован и Найнив ал`Мира показали нам. В Поглаживании Ребенка, вы узнаете о здоровье матери и ребенка, и, изменяя плетения, вы можете также исцелить некоторые проблемы, но женщине без ребёнка они не помогут. И мужчине, конечно же. – Гул становился сильнее, пока не показалось, что каждый в комнате способен его услышать. Илэйн показалось, что даже зубы завибрировали.
Прежняя мысль к ней вернулась, и она спросила:
– Может ли это причинить ребёнку вред? Я имела в виду, когда я направляю.
– Не больше, чем дыхание. – Монаэлле с усмешкой позволила плетениям исчезнуть. – У тебя близнецы. Слишком рано говорить, кто это, мальчики или девочки, но они здоровы, и ты – тоже.
Двое! Илэйн разделила широкую улыбку с Авиендой. Она почти почувствовала восторг ее сестры. У нее будут близнецы. Дети Ранда. Мальчик и девочка, как она надеялась, или двое мальчиков. Близнецы-девочки представляли бы для престолонаследия большие трудности. Никто никогда не получит Корону Роз когда у нее появятся они.
Сумеко настойчиво покашляла, показав на Илэйн и Монаэлле кивнула.
– Делай точно также, как я, и ты увидишь. – Наблюдая как Сумеко обняла Источник и сформировала потоки, она снова кивнула, и полная женщина позволила им погрузиться в Илэйн, задыхаясь словно почувствовала гул в самой себе. – Тебе не нужно волноваться о тошноте, – продолжила Монаэлле, – но ты обнаружишь, что иногда у тебя будут трудности при направлении Силы. Потоки могут ускользать от тебя, словно они смазаны жиром или исчезать как туман, так что тебе придется пытаться снова и снова создавать самые простые плетения или их удержать. По мере увеличения срока это может становиться хуже, и к моменту рождения ты не будешь способна направлять вообще, но способность вернётся сразу после рождения детей. Скоро ты станешь капризной, если этого еще не началось, хныкающей в один момент и ругающейся в следующую секунду. Отец твоих детей должен быть мудр, чтобы ступать осторожно и держаться на таком расстоянии, на каком он сможет.
– Я слышала, что она уже заехала ему по голове сегодня утром, – пробормотала Сумеко. Отпуская плетения, она поправила свой красный пояс на талии. – Это поразительно, Монаэлле. Я никогда не думала о плетении, которое можно использовать только на беременной женщине.
Рот Илэйн сжался, но она сказала.
– Ты не могла бы рассказать побольше про это плетение, Монаэлле? – Будет лучше, чтобы люди считали, что ее малыши от Дойлина Меллара. Дети Ранда ал`Тора могут оказаться мишенью – преследоваться из страха, или чтобы получить какое-то преимущество, или из ненависти, но никто дважды не подумает о детях Меллара, возможно даже сам Меллар. Так было лучше, и так будет.
Монаэлле откинула ее голову, рассмеявшись настолько сильно, что даже была вынуждена вытереть уголком платка слезы.
– Я это знаю, потому что выносила семерых и у меня три мужа, Илэйн Траканд. Способность направлять ограждает тебя от тошноты, но у всего есть своя цена. Ну, Авиенда, ты тоже должна попробовать. Осторожно. И точно так, как делала я.
В нетерпении Авиенда обняла Источник, но прежде, чем она начала плести потоки, она отпустила саидар, и повернулась к облицованной тёмными панелями стене. На запад. То же сделали Илэйн, Монаэлле и Сумеко. Маяк, который горел столь долго, только что исчез. Только что он был там – бушующее пламя саидар – а затем он пропал, как будто его никогда не существовало.
Полная грудь Сумеко поднялась, когда она сделала глубокий вздох.
– Думаю, что-то очень замечательное, либо очень ужасное случилось сегодня, – сказала она мягко. – И я думаю, что боюсь узнать что именно.
– Замечательное, – сказала Илэйн. Дело было сделано, независимо оттого, что это было, и Ранд был жив. Это было уже замечательно. Монаэлле лукаво поглядела на нее. Зная об узах, она могла догадаться об остальном. Но она только задумчиво крутила между пальцев одно из своих ожерелий. В любом случае, достаточно скоро она выпытала бы это из Авиенды.
Стук в двери заставил всех вздрогнуть. Всех, кроме Монаэлле. Чтобы другие не заметили как вздрогнула она, та принялась слишком тщательно поправлять шаль, что сделало контраст очень большим. Сумеко закашляла, стараясь скрыть ее замешательство.
– Войдите, – сказала Илэйн громко. Такой полукрик был необходим, чтобы за дверью услышали даже без стража от подслушивания.
