– Знаешь, Насин, я не выношу, когда из-за меня дерутся мужчины, – она запыхалась, и в голосе прозвучала тревога, но она даже не попыталась его контролировать. Запыхавшийся и тревожный вполне сойдет. – Как мне полюбить мужчину, у которого руки в крови?
Нелепый мужчина нахмурился так, что его длинный нос стал еще длиннее, так, что она стала волноваться, достаточно ли далеко от него она находится. Он был безумен как весенний заяц, но не во всем. И не всегда.
– Я не понял, что ты так… чувствительна, – сказал он, наконец, не прекращая попытки объехать вокруг Джэнни. Его обветренное лицо прояснилось. – Но мне следовало знать. Теперь я буду помнить. Пусть Джарид живет. Пока он к тебе не пристает.
Внезапно он, словно только что заметил Джэнни, с недовольной гримасой замахнулся сжатой в кулак рукой. Полная женщина, не двигаясь с места, явно приготовилась к удару, и Эления скрипнула зубами. Шелковая вышивка. Определенно, она не слишком к лицу горничной, но Джэнни ее заслужила.
– Лорд Насин, я повсюду вас ищу, – прокричал жеманный женский голос, и кружение остановилось.
Эления вздохнула с облегчением, разглядев в неясном сумеречном свете, что подъезжает Аримилла со своей свитой. И сразу же из-за этого почувствовала негодование. Аримилла была в зеленом шелковом платье чрезмерно украшенном вышивкой, в пене кружев под подбородком и на запястьях, она представляла собой нечто среднее между полной и тучной женщиной с глупой улыбкой и постоянно широко открытыми удивленными карими глазами, даже если вокруг не было ничего удивительного. Испытывая недостаток ума, если не сказать хуже, она возмещала его нехватку изрядной долей хитрости, зная, где лежит область ее интересов, и не хотела, чтобы кто-то даже подумал, что она упустит свое. Единственная вещь, которая волновала ее по-настоящему – это собственное благополучие и деньги для его обустройства, и единственная причина, по которой она хотела заполучить трон, заключалась в королевской казне, которая могла обеспечить благополучие лучше, чем доход любого Великого Дома. Ее эскорт был больше чем у Насина, однако только несколько воинов носили знаки Четырех Лун ее Дома. Большая же часть сопровождающих состояла из прихлебателей и подхалимов, лордов и леди из малых Домов, и прочих, готовых лизать Аримилле пятки, лишь бы оставаться поближе к власти. Она обожала, когда вокруг нее увивались разные люди. Ниан тоже была здесь, на краю группы, вместе со своими солдатами и горничной, снова взявшая себя в руки и взирающая холодными глазами. Но при этом она старалась держаться подальше от Джака Лоунала, худого мужчины в одной из этих нелепых тарабонских вуалей, скрывающих его огромные усы и конической шапке, которая смешно топорщила капюшон его плаща. Парень, как всегда, слишком много улыбался. Он совсем не казался способным с помощью всего пары шнурков заставить умолять себя о пощаде.
– Аримилла, – сказал Насин смущенным голосом, затем удивленно посмотрел на свой кулак, словно не знал зачем его поднял. Опустив руку на луку седла, он улыбнулся глупой женщине. – Аримилла, дорогая, – начал он тепло. Но это был другой вид тепла, отличавшийся от того, с которым он обращался к Элении. По какой-то причине, он был больше чем наполовину уверен, что Аримилла ему дочь и при том любимая. Однажды Эления слышала от него подробные воспоминания о женщине – «матери» Аримиллы – последней его жене, умершей приблизительно тридцать лет назад. Аримилла со своей стороны сумела поддержать тот разговор, хотя, насколько знала Эления, никогда в глаза не видела Миделле Кирен.
Однако, несмотря на все отеческие улыбки Аримилле, его глаза скользнули к темным фигурам всадников за ее спиной, и его лицо расслабилось, когда он отыскал Салвейс, его внучку и наследницу. Она была крепкой спокойной девушкой, которая без улыбки встретила его взгляд и, затем поглубже надвинула подбитый мехом капюшон. Она никогда не улыбалась, не хмурилась, и, насколько помнила Эления, вообще никак не проявляла эмоции, сохраняя на лице одно и то же, выражение как у глупого теленка. Похоже, что и мозги у нее были телячьи. Аримилла держала Салвейс к себе ближе, чем Элению и Ниан, и чем дольше так будет продолжаться, тем меньше шансов, что Насин отступится от своей чести. Он был, несомненно, сумасшедшим, и очень хитрым.
– Надеюсь, ты хорошо заботишься о моей малютке Салвейс, Аримилла, – промурлыкал он. – Повсюду столько охотников за приданым, и мне хотелось бы уберечь от них мою девочку.
