На столе появился прекрасный серебряный заварной чайник на чеканном серебряном подносе с двумя изящными зелеными фарфоровыми чашками. Из носика поднималась струйка пара. Она могла заставить чай появиться уже разлитым по чашках, но все же наливающий кому-то чай, даже не настоящий, придавало сну немного реальности. Было можно умереть от жажды, пытаясь выпить найденное в Тел'аран'риоде, или вызванное воображением, но у этого чая был вкус, словно листья были взяты из новой бочки, и она добавила правильное количество меда. Заняв место на одном из стульев, она пригласила присесть Авиенду, пока она объясняла, что случилось на Совете и почему.
С первых слов, Авиенда держала свою чашку кончиками пальцев не отпивая чай, и не мигая смотрела на Эгвейн. Ее темные юбки и белая блуза превратились в кадин'сор, одежду серых и коричневых оттенков, которая сливалась с тенями. Ее длинные волосы внезапно стали короткими, и скрылись под шуфа, черной вуалью, свисающей вниз ей на грудь. Браслет из кости остался на руке, хотя Девы Копья не носили драгоценностей.
– Все это из-за маяка, который мы тоже почувствовали, – пробормотала она про себя, когда Эгвейн закончила. – Потому что они решили, что Предавшиеся Тени обладают каким-то оружием. – Странное замечание.
– А что же еще это может быть? – полюбопытствовала Эгвейн. – Что говорят по этому поводу Хранительницы? – когда-то давно она полагала, что Айз Седай знают все на свете, но иногда Хранительницы доставали из карманов такие знания, что могли поразить самую бесстрастную Сестру.
Авиенда нахмурилась, и ее одежда, обратно поменялась на юбку, блузу и платок, а спустя мгновение на синий шелк и кружево, на сей раз и с кандорским ожерельем и браслетом из кости. Кольцо по-прежнему оставалось на шнурке. На плечах появился платок. В комнате было по зимнему холодно, но едва ли тонкий слой светло синего кружева мог бы дать какое-то тепло.
– Они столь же неуверенны как и ваши Айз Седай. Но, я думаю, не так напуганы. Жизнь – сон, и каждый в конечном счете проснется. Мы танцуем танец с копьями с Губителем Листьев, – это имя Темного, всегда казалось для Эгвейн странным, потому, что пришло из пустыни где не было деревьев, – но никто, начиная танец, не уверен погибнет он или победит. Не думаю, что Хранительницы думали о союзе с Аша'манами. Мудро ли это? – Добавила она осторожно. – Из того, что ты рассказала, я не уверена, что вы этого хотите.
– Не вижу другого выбора, – неохотно сказала Эгвейн. – То отверстие было три мили в диаметре. Это – единственная наша надежда, на сколько я могу видеть.
Авиенда поглядела в свою чашку.
– А что если Предавшиеся Тени не обладают никаким оружием?
Внезапно, Эгвейн поняла то, что делала другая женщина. Авиенда училась у Хранительниц. И если не обращать внимания на одежду, то она была Хранительницей. Вероятно, поэтому появился платок. Какая-то часть Эгвейн хотела улыбнуться. Ее подруга изменилась, пройдя путь от весьма импульсивной Девы Копья, которую она когда-то знала. Другая ее часть помнила, что у Хранительниц не всегда были те же самые цели, что у Айз Седай. То, что глубоко ценили Сестры, иногда ничего не значило для Хранительниц Мудрости. От этого стало грустно, потому что она должна думать об Авиенде как о Хранительнице, а не о подруге. Хранительницы Мудрости, видели скорее то, что было хорошо для Айил, чем то, что было хорошо для Белой Башни. Однако, вопрос был хороший.
– Рано или поздно, Авиенда, мы должны будем иметь дело с Черной Башней, и Морайя была права. В мире уже слишком много Аша'манов, чтобы думать о том, чтобы укротить их всех. И как думать о таком накануне Последней Битвы. Возможно, сон покажет мне иной путь, но пока еще ни один не показал. – Ни один из ее снов пока не показывал ей что-то полезное. Хорошо, не совсем. – Это дает нам, по крайней мере, причину обратиться к ним. В любом случае, это случиться. Если Восседающие смогут договориться о чем-нибудь, кроме того факта, что они должны добиваться соглашения. Так что мы должны с этим смириться. В конечном счете, это может даже привести к лучшему.
Авиенда улыбнулась в свою чашку. Она не казалась удивленной, скорее, успокоившейся, по какой-то неведомой причине. Хотя голос ее был серьезен.
– Вы, Айз Седай всегда считаете мужчин дураками. Довольно часто они – совсем не дураки. И чаще, чем вы думаете. Будьте осторожны с этими Аша'манами. Мазрим Таим совсем не дурак, и я думаю, что он – очень опасный человек.
