Галенне прочистил горло, — «Алтарцы привыкли к мародерам, миледи, все одно будь то соседи-лорды или бандиты», — сказал он медленно, щелкая поводьями между ладонями. Ему не хотелось перечить Берелейн, но он явно собирался продолжать. — «Так далеко от Эбу Дар законы не действуют, кроме тех, что устанавливают местные лорды или леди. И дворяне, и простолюдины привыкли откупаться от всех, от кого они не могут отбиться, и быстро объяснят между ними разницу. Зная это, не вижу причины, по которой никто из них не попробовал откупиться от Шайдо, но все мы видели на их пути одни руины, и везде слышали только о грабежах. Они могут принять предложение выкупа, и даже взять его, но можно ли им доверять настолько, чтобы рассчитывать получить что-то взамен? Такое предложение лишает нас реального преимущества в том, что они еще не знают, что мы — здесь». Анноура слегка качнула головой, почти незаметно.
Но единственный глаз Галенне все-таки уловил движение, и он нахмурился. «Вы не согласны, Анноура Седай? « — спросил он вежливо. И с намеком на удивление.
Серая порой была очень застенчива, особенно для Сестры, но в разговоре, когда она не соглашалась с советом, предлагаемым Берелейн, никогда не колебалась.
На сей раз, Анноура заколебалась и закуталась в свой плащ, осторожно расправив складки. Это была неуклюжая попытка отсрочить ответ для Сестры. Айз Седай могли не замечать жару и холод по собственному желанию, когда все вокруг обливались потом или пытались остановить стучащие зубы. Айз Седай, обращающая внимание на погоду старалась выиграть время, чтобы подумать, обычно о том, как скрыть то, о чем она думала. Хмуро поглядев на Марлин, она, наконец, приняла решение, и небольшая складка на ее лбу исчезла.
«Переговоры всегда лучше войны», — сказала она с холодным тарабонским акцентом, — «И на переговорах, доверие — всегда вопрос предусмотрительности, не так ли? Мы должны внимательно предусмотреть все меры, которые необходимо предпринять. Существует также вопрос о том, кто должен с ними сблизиться. Хранительницы Мудрости больше не могут быть неприкасаемы, после того, как они приняли участие в битве у Колодцев Дюмай. Сестра, или группа Сестер, могли бы преуспеть, но и они должны быть осторожны. Сама я желаю…»
«Никаких выкупов», — сказал Перрин, и когда каждый уставился на него, в основном с испугом, а Анноура с каменным выражением на лице. Он повторил тверже: — «Никаких выкупов». Он не стал бы платить Шайдо за страдания Фэйли. Она, должно быть, напугана, и они должны заплатить за это, а не получать барыши. Кроме того, Галенне был прав. Ничто из того, что Перрин видел в Алтаре или Амадиции, или до того в Кайриэне, не давало надежды, что Шайдо можно было доверять настолько, чтобы совершить какую-либо сделку. Все равно, что доверить крысам мешок с зерном или гусеницам урожай.
«Илайас, я хочу увидеть их лагерь». Когда он был мальчиком, он знал одного слепого старика с морщинистым лицом и тонкими белыми волосами, Нэта Торфинна, который мог решить любую головоломку, созданную кузнецами, на ощупь. Много лет Перрин пытался узнать, как повторить этот подвиг, но так и не смог. Ему необходимо было видеть, как кусочки встают на свои места прежде, чем он мог понять способ решения. «Айрам, найди Грейди, и передай ему, чтобы он нашел меня как можно быстрее. Я буду на поле для Перемещений». Они решили назвать так место, куда они попадали после каждого прыжка, или возвращались для следующего. Для Аша’манов было проще сплетать врата в таком месте, где они уже создавали плетение прежде.
Айрам быстро поклонился, затем развернул своего серого и устремился к лагерю, но Перрин видел беззвучные вопросы и возражения на лицах собиравшихся. Марлин все еще разглядывала его, словно не совсем уверенная в том, кем он был. Галенне хмуро рассматривал поводья в своих руках, без сомнения, понимая, что дело оборачивается в худшую сторону, несмотря на все его попытки. Берелейн выглядела встревоженной, и в ее глазах был заметен протест, а рот Анноуры вытянулся в тонкую линию. Айз Седай не любили, когда их прерывали, даже застенчивые Айз Седай, и она выглядела готовой выразить свое недовольство. Лицо Арганды налилось кровью, и он открыл рот с явным намерением закричать. Арганда часто кричал, с тех пор как его королеву похитили. Не было смысла задерживаться, чтобы послушать.
